В конце вечности

Несколько секунд постояв в оцепенении, Остап вдруг очнулся от морока и, пошатнувшись, не оборачиваясь, поплёлся вниз по дороге, оставляя за собой вязкие кроваво-бурые следы. Дорога долго уводила его вглубь этой гигантской пещеры. Ноги уже стали заплетаться от усталости, когда в конце дороги взору охотника явился величественный город. Перед Остапом возникла цитадель союзников-спасителей, на чьи плечи возлагали свои надежды обречённые люди там, наверху. И всё было бы ничего, если бы город древних защитников человечества не лежал в руинах.

Полуразрушенные здания, покрытые толстым слоем вековой пыли, молчаливо покоились в дремотном воспоминании о своем прошлом величии.

Ступая по широким каменным ступеням, ведущим к некогда грандиозному храму, ныне покрытому глубокими трещинами и с проваленной крышей, Остап почувствовал в сердце непреодолимую тоску.

Войдя в покосившиеся двери храма, Остап, осторожно переступая через обломки, некогда служившие крышей, двинулся к огромной каменной статуе у дальней стены.

Огромный, обсыпанный каменной крошкой великан зашевелился и заслонился от Остапа ладонями.

— Пощади! — прогремел низкий голос. От неожиданности сердце Остапа чуть не выскочило из груди, дыхание перехватило, и он растерянно, выставляя вперёд меч, попятился.

— Мы не сделали ничего дурного! — продолжил великан, поднимаясь с земли во весь свой четырёхметровый рост.

Понимая, что великан настроен невраждебно, Остап осторожно опустил оружие и взглянул в лицо исполина.

— Я пришёл с миром, — вкладывая меч в ножны, произнёс охотник.

— С миром? — удивлённо и с проскользнувшим возмущением в голосе спросил великан.

— Меня послали за помощью, — нерешительно шагнув навстречу исполину, сказал Остап. — Там, наверху, идёт война. Люди рассчитывали найти в этом подземелье союзников…

— Орбодиан?! — низко протянул великан.

Остап замолчал и недоумённо посмотрел на гиганта.

— Кто послал тебя к нам? — пристально глядя на Остапа, спросил великан. Охотник замялся, затем обтерев лицо, вздохнул.

— Меня воскресили из мёртвых, — проведя рукой по голове, где недавно ещё была смертельная рана, произнёс Остап. — Я не видел его лица. Высокий. Худощавый.