Мортена: Перерождение

Ночь в приграничье была тиха, её раскрашивали звуками лишь тихий шелест песка от едва заметного ветерка, треск поленьев в костре и стрёкот насекомых. Над головой раскинулось бесконечное звёздное небо, служившее их предкам домом много циклов назад.

Мысли вяло бродили вокруг сегодняшней схватки. Вроде бы всё как обычно. Приграничье, зачистка. Но стая оказалась слишком крупной. Горги по своей природе одиночки, они объединялись в пары для продолжения рода либо в моменты опасности. Сезон спаривания у них ещё впереди. Причин для нападения на аспид не было, если только пустынницы сами не спровоцировали нападение и не дали хищникам почувствовать вкус крови.

В полночь Сурама сменили. Глаза воинов лучились удовлетворением. Попивая энергетик, они заступали на дежурство, мечтательно и с лёгким превосходством поглядывая на командира.

Лагерь к тому времени притих. Тихое сопение доносилось отовсюду. Костёр давным-давно прогорел. Запах крови после схватки исчез. Пустынницы договорились с песками, и те скрыли следы недавнего побоища.

Как это делали аспиды, оставалось секретом, но факт оставался фактом, о схватке напоминала лишь горстка зубов да когтей горгов, оставленные на память.

Вытягиваясь на плетёной подстилке, Сурам уже почти провалился в сон, когда его руки коснулась тёплая ладонь с бархатной кожей. На рефлексах воин зафиксировал чужое запястье, рывком подминая под себя нарушительницу спокойствия. Вторая рука уже держала кинжал у горла пустынницы.

Янтарные глаза аспиды сияли ярче звёзд, но на лице не было и тени страха.

Эфисе, командир десятка аспид, улыбалась, облизывая раздвоенным язычком губы.

Сурам втянул носом воздух. От женщины пахло дымом, пряностями и возбуждением. Кинжал вернулся в ножны также стремительно, как и покинул их.

— Было бы неплохо, чтобы и свой кинжал ты расчехлил с такой же скоростью, — промурлыкала ему в губы аспида, чуть царапая удлинившимися клыками нежную кожу.

— Не терплю спешки и женских приказов, — хрипотца в голосе с лихвой выдавала его истинные желания.

Сурам нахально запустил руки под платье пустынницы, проверяя границы дозволенного. Прохладная и гладкая как шёлк кожа покрывалась мурашками от его настойчивых ласк. Одного движения хватило, чтобы оголить небольшие упругие груди, идеально помещающиеся в ладонь.

— И тем не менее, подчиняешься женщине, — со сладким вздохом выгибаясь под руками любовника, ужалила словами аспида.

Сурам заткнул рот нахалке огрубевшей от оружия ладонью, одновременно накрывая губами сосок.