Мортена: Перерождение

Её отец развязал войну, и был казнен. Для неё же ты предлагаешь участь хуже казни, — Орлас встряхнул Муар и, глядя ей в лицо, с расстановкой произнёс, — да убей её, наконец! Выследи и убей! Никто тебе слова поперёк не скажет! Будешь в своём праве!

— Я не хочу её смерти! — шипела разъяренной кошкой бабушка Рогнеды, — я хочу, чтобы эта тварь страдала так долго, сколько будет существовать этот мир!

— Опомнись!

— Это ты опомнись! Она не достойна твоего благородства!

Орлас медленно опустил руки и отошёл на шаг от Муар, с сожалением разглядывая собеседницу.

— Посмотри, куда привела Рейсов месть! Хочешь такого же для Ягеров?

— Пока я жива, такого не случится!

— Это уже происходит! — мужчина покачал головой. — Ты отравляешь свой род ненавистью и местью.

Муар отвернулась, не в силах выдержать его укоризненный взгляд. Её голос едва слышался:

— Мой род закончится на мне стараниями это рыжей твари. Наследовать будут дети Марука, — плечи амори Муар поникли. — Я просто хочу справедливости. Око за око, зуб за зуб! Помнишь? Я хочу, чтоб её линия крови прервалась.

Орлас подошёл и нежно обнял собеседницу со спины. Не было в этом никакого сексуального подтекста, лишь забота и поддержка.

— Время на исходе. Рекомендую продолжить взаимодействие с устройством хранения и переноса генетических и ментальных баз данных рода ягуаров позднее, — сухо отозвалась ЯГУ, вклиниваясь поверх видеоряда. Картинка моментально исчезла.

***

Зал, вырезанный в толще скалы, поражал размерами. Потолок поддерживали десять пар колонн с резными основаниями.

У подножия их закрывали кусты местного аналога фикуса с матовыми зелёными листьями. Чёрный мрамор красиво сочетался с зеленью и золотом отделки в верхней части колонн. Потолок, странным образом пропускал солнечный свет, хотя проёмов в нём я не заметила. К трону вело два десятка высоких ступеней, поднимая правителя ягуаров над всеми просителями. Занимая своё место на резном троне из чёрного мрамора, выполненном в форме двух пантер с оскаленными пастями, я чувствовала себя самой настоящей самозванкой.

Пусть меня и облачили во все приличествующие случаю одежды и украшения, но уверенности мне это не добавило. С другой стороны, вспомнив, как характеризовали Рогнеду до моего подселения, совсем не факт, что она чувствовала бы себя лучше.

Узкое чёрное платье не оставляло простора для фантазии. Оно облегало второй кожей, подчёркивая высокую грудь, упругие бёдра и общую хрупкость моей нынешней фигуры.