Мортена: Перерождение

С учётом негласного курса на восполнение рядов аэров, все сношались со всеми без разбору. Его воины тоже в этом участвовали, лишь Сурам смотрел на всё это с омерзением.

На третью ночь к нему пришла Эфисе. Командир отряда пустынниц была хмурой и неприветливой. Куда-то делись нарочитая обольстительность и сексуальность. На лице залегли тени, в уголках глаз появились морщинки. Губы аспиды были истерзаны и чуть кровоточили.

Пустынница молча вошла комнату, отведённую Сураму, и закрыла за собой дверь, прислонившись к ней спиной.

В руках у Эфисе была глиняная бутыль. Аспида постояла какое-то время с закрытыми глазами, после чего тряхнула головой, словно прогоняя наваждение.

Пробка бесшумно покинула горлышко, и аспида приложилась к бутылке несколькими жадными глотками. По щеке девушки катилась одинокая слезинка. Саму пустынницу ноги уже не держали, и она медленно сползала вдоль двери. Отовсюду доносился гулкий смех, пьяные от страсти стоны и характерные шлепки обнажённых тел. Весь мир вокруг них жил, одурманенный победой жизни над смертью.

И лишь в их комнате стояла гулкая тишина, разбавляемая тяжёлым дыханием.

Аспида отхлебнула ещё из бутылки и протянула ту Сураму. Глаза её распахнулись, но взгляд оставался пустым.

— Не могу стереть из памяти, — голос её тихим шелестом рассекал тишину на до и после. — Их лица...

Сурам уселся на пол рядом с пустынницей, принимая бутыль из её рук. Несколько осторожных глотков, и внутри разлилась пряная смесь цветочной сладости с оттенком горечи полыни.

Под стать настроению. Жизнь с привкусом смерти.

— Я тоже, — бутыль перекочевала в женские руки. — И злость от бессилия.

Эфисе кивнула, действительно понимая его. Ладонь с такой силой сжимала бутыль, что побелели костяшки пальцев.

— Мы сегодня готовили караван, — она сделала паузу, заливая горечь слов напитком. — Когда они все в одном месте... Страшно! — Эфисе медленно вдыхала и выдыхала, но это не помогало. Девушку сотрясала крупная дрожь. — Я видела смерть. Она целовала меня.

Мне не было страшно. Но почти сотня детей... — горлышко глухо стукнуло о зубы, руки аспиды дрожали. — ...почти сотня мёртвых детей — это страшно!

Сурам осторожно отнял бутыль из рук аспиды и отставил в сторону. Заключая девушку в объятия и согревая теплом своего тела, он испытывал ту же потребность, что и она. Отогреться, забыться. Завтра ему предстоит увидеть то, о чём сегодня говорила Эфисе. И он не был уверен, что сможет сохранить привычную невозмутимость.