Железный Феникс

Видать, не первый раз у них такая беседа.

— Ты сама сделала исполнение договора невозможным, — неприязненно произносит он. — Если бы сразу избавилась от пустышки…

— В тексте договора не прописан уровень взаимодействия с Источником, — непреклонно отвечает Орлина, метнув на меня непонятный взгляд. — А потенциал проводимости у Максина близок к тысяче. Даже Эолос Разрушитель в древние времена начинал с меньшего.

— Будешь мне ещё бабкины байки пересказывать! — пренебрежительно фыркает Сердий. — Толку от того потенциала — как от совы молока.

Если б не внешнее сходство, я бы вообще не поверил, что это имел отношение к порождению этого недоразумения. Только и способен, что с бабами путаться.

С удивлением понимаю, что «пустышка» и «недоразумение» — это про меня. Точнее, про бывшего владельца тела. И мне не то чтобы по этому поводу грустно. Но подобное презрение от местного главаря, в смысле Иерарха, вряд ли сослужит мне добрую службу.

Орлина, которую сейчас чуть ли не в глаза обвинили в неверности, только поджимает и без того тонкие губы.

— Вы всегда можете обратиться к кайзеру, — сухо информирует она. — Он поможет вам удостовериться в отцовстве.

— Сам разберусь, — будто бы уязвлённо бурчит Сердий. Вряд ли он реально в этом сомневается, скорее, не желает признавать, что сынок получился так себе.

— Максин сегодня нанёс серьёзный урон Кагафу, — к месту вспоминает Орлина. А у меня в ушах звучит полный боли крик, а в носу стоит вонь горящей плоти.

Пожалуй, сказать что-то вроде «сжёг руку Кагафа до костей» будет точнее. — А затем победил Игора в честном поединке. Скрытый до поры талант наконец проявился! Поэтому я и пришла к тебе.

Пока Орлина говорит, Сердий раздражённо постукивает по столу костяшками пальцев. Похоже, он уже знает, чего хочет жена, и заранее всё для себя решил.

— Ну и что с того? — равнодушно вопрошает он, когда женщина замолкает. — Талант открылся? Не смеши! А если и так, то какая с этого польза? Считаешь, что теперь можешь на что-то рассчитывать?

— Я не прошу много, — но по тону Орлины ясно, что как раз много она и попросит.

— Просто позволь Максину обучаться, как подобает наследнику.

Последнее слово гигантским тараканом падает между нами. Только в роли благородной девицы выступает не хрупкая Орлина, а здоровенный немолодой мужик. Он страдальчески хмурит брови, задумчиво потирает подбородок и старательно подбирает слова для ответа.