Железный Феникс

Толпящийся вокруг народ, будто разом сообразив, что представление окончено, начинает расходиться. Пора бы и мне честь знать.

— Макс! — слышу вдогонку голос Весении и резко останавливаюсь. — Надеюсь, ты понимаешь, что прорыв Бездны — не место для выяснения отношений.

Не представляю. Вообще не представляю, во что нас втягивает эта красноглазая морда.

— Тем, кто на меня не нападает, нечего опасаться, — тем не менее отвечаю я.

— Спасибо, — почему-то говорит женщина. Я оборачиваюсь, чтобы расспросить еë получше, но вижу только удаляющуюся фигуру с идеально ровной осанкой.

Слова Весении вызывают у меня смутную тревогу. Что такого происходит на этих прорывах, что даже высокомерие этой женщины пасует перед еë же страхом? Так или иначе, скоро я об этом узнаю.

К дому матриарха я возвращаюсь пешком. Можно было бы воспользоваться пространственным туннелем, но по площадке шляется ещё куча народу, осваивать перед которым премудрости местной телепортации мне не хочется. Я, конечно, видел, как настраивает точку входа Капец, но сам сделать что-то подобное ни разу не пробовал.

Проходя через сад, краем глаза замечаю смазанное движение — будто фея крылышком махнула. Приглядываюсь — никого. Показалось. Надеюсь, нахальная крылатая мелочь никому больше не попалась.

Первое, что я вижу, выходя к дому матриарха, это фигура Орлины, нервно вышагивающая вокруг телепорта. Женщина замечает меня почти сразу и бросается навстречу.

— Почему пешком?! Я уже извелась вся!

Усмехаюсь: мать Максина в своëм репертуаре.

— Совет прошёл хорошо, — отвечаю миролюбиво. — Я всех победил.

— Это я уже знаю, — торопливо отмахивается женщина. — Что будем делать с ликвидацией?

Недоумëнно прищуриваюсь:

— А что с ней делать?

Орлина озирается по сторонам и кивает в сторону здания — пойдëм, мол, туда. Затем произносит, сбавив громкость до минимума:

— Это ведь отличная возможность! Надо придумать, как незаметно избавиться от младшего…

Резко останавливаюсь. Я, конечно многое могу понять. Но когда собственная мать предлагает одному малолетке замочить другого — это явно перебор.

— Даже не думай, — прерываю еë на полуслове. — Ни от кого я избавляться не стану.

Орлина отчëтливо скрипит зубами.

— Ишь ты, какой благородный! — язвит она. — Ты его ещё братом назови.

Качаю головой:

— Никак я его называть не стану. Но и вредить без надобности тоже не хочу. Я не убийца.

Убийца, убийца, — подсказывает услужливая память. Кое-кого лично, но ещё больше — с помощью своих изобретений.