Железный Феникс

—Ты ж с ним заодно сюда пришла…

— Хватит, — я осторожно поглаживаю трясущиеся плечи Вирры. — Ты можешь быть свободен, Капец.

Тролль будто ушам своим не верит!

— Да что ты творишь, Макс? — бессмысленно возмущается он. — Сторонники Ангвара сейчас что угодно сделают, лишь бы тебе нагадить! Не верь!

Верить? Ха! Вот уж вряд ли. Но и оставлять её без присмотра было с моей стороны неправильно. Ведь я собираюсь забрать эту женщину себе. И пусть это смотрится капризом, я не отступлюсь. Слишком уж Вирра напоминает мне жену.

А ещё полезно будет узнать, что этот скользкий Жуч от неё требовал. И от чего она — прошу заметить! — наотрез отказалась. И на что непременно согласится, если оставить всё как есть. Заставить человека делать то, что тебе надо, — дело нехитрое. Лучше мне сразу взять ситуацию в свои руки.

Но разъяснять свои умозаключения каждому троллю я тоже не намерен.

— Сам разберусь, что мне делать. Прогулка закончена. До завтра на глаза не показывайся.

Я слегка приобнимаю подуспокоившуюся Вирру за плечи и увожу её куда подальше.

Там ему самое место.

— Я не хочу причинять вам неудобство, господин, — тихо, на грани слышимости, произносит Вирра.

— Да какие неудобства! — усмехаюсь я. — Надо было ещё с утра тебя не отпускать. Тогда бы этой ситуации не было. Скажи лучше, почему одни называют меня господином, другие — барином? В чëм разница?

Да, я мастер переводить темы. Но Вирру нужно отвлечь, и это первое, что приходит мне в голову. Девушка ненадолго задумывается, затем неуверенно произносит:

— Ну, барин — это вроде как по-старому, господин — по-учёному.

Она резко останавливается, боязливо поглядывая на меня и зажимая рот руками.

— Простите… — едва доносится через прижатые к лицу ладони.

— За что ты извиняешься? — недоумеваю. — Я же сам тебя спросил.

— А я уважаемых спасителей человечества и их потомков прям в глаза непочтительно называла… Прощения прошу, барин!

Вирра вдруг отстраняется, встаёт передо мной и отвешивает земной поклон — будто в сказке какой-нибудь.

Быстро оглядываюсь — вроде бы нас никто не видит! — и поднимаю девушку.

— Не надо так больше делать, — прошу, заглядывая в её удивлённо распахнутые глаза. — Давай наедине обойдёмся без этих условностей.

Конечно, я понимаю, что для неё это будет непросто. Понимаю даже, что сейчас я не то чтобы прав.