Железный Феникс

— И как называется эта ваша игра? Все на одного? Победи слабейшего?

Сопляк молчит, насупившись. Остальные тоже ботинками лужайку ковыряют. Ишь ты, какие все стеснительные стали!

— Смотрю я на вас, — продолжаю распаляться, — и страшно что-то за будущее нашего клана! Спросите, почему?

Спрашивать, разумеется, никто не собирается, но мне и не надо.

— Потому что воспитания — ноль, ума — ноль, а честь и достоинство — вообще ниже плинтуса! — Я ненадолго останавливаюсь и продолжаю уже тише, но не менее внушительно.

На счёт «три» пацанов с лужайки как ветром сдувает. А мне того и надо, потому что ни с какими главами семей я беседовать не собираюсь. Да и на будущее клана мне по большому счëту плевать.

Просто ненавижу такое шакалье поведение.

Поле битвы остаëтся за мной, трофеи в виде палки и клетки — тоже. Поднимаю феино узилище на уровень глаз, чтобы получше рассмотреть диковинное существо.

— Чë зыришь? — бычит неблагодарная. — Поставь, где взял.

Была бы она покрупнее, на такие слова можно было бы и рассердиться. Но из-за её размера они не то что не задевают, а звучат весьма комично.

Капец тоже подходит поближе и рассматривает мою добычу, скептически нахмурившись.

— И зачем тебе нужна эта дрянь? — наконец спрашивает.

— На себя глянь, уродец, — фыркает феечка, держась от нас с Капецем как можно дальше.

— Почему «дрянь»? — уточняю на всякий случай. — Выглядит безобидно, хоть и болтает не в меру.

— Не обманывайся, — ещё сильнее хмурится Капец. — Фейри не стоит доверять, как бы они ни выглядели. Иначе пожалеешь. Для мага это паразиты похуже смерти.

— От паразита слышу! — пищит фея, чуть ли не вжимаясь крыльями в прутья самой дальней от нас стенки.

— А ты не бухти, мелочь крылатая, — призываю разговорчивую фею к порядку. — Я пока ничего с тобой делать не планирую.

Кажется, мои слова малявку ни в чём не убеждают, но для разнообразия она решает помолчать.

— Я бы не разбрасывался такими обещаниями, — назидательно произносит Капец. — В Великой Росии фэйты — да и прочие фейри! — считаются вредителями и подлежат уничтожению.

— Почему? — удивляюсь я.