Ночной охотник.

Следом из щели над местом с дочерью, Ашера почуяла такой неприятный для нее запах гоблинских одеял.

Злоба и страх за дочь немедленно захватил ее – в логово забрался чужой! Ашера потянулась по магической нити, что родительской узой связывала ее с дочерью – та была жива. Почувствовала мать и сразу негодующе запищала, жалуясь на боль. Древний инстинкт самосохранения – страх за свою жизнь, смел всепоглощающий материнский – драколисса в ярости бросилась на спасение дочери.

И лишь позже, когда лежала с тяжелыми ранениями, большая кровопотеря от которых остудила ее иступленную ярость, Ашера уцелевшим глазом различила в вылезшем из логова – игрока, который оказался человеком, а не мерзким гоблином.

Пришла догадка, что человек, устраиваясь в темноте на ночлег, и вовсе не заметил ее детеныша, расчищая себе место.

И что самое удивительное, подходивший оказался таким же, как и погибший хозяин. С такой же особенностью, о которой рассказывал – титул «Тринадцатый» позволял ему приручать и помещать в карту принадлежащих к Системе разумных монстров равного или ниже ранга, попробовавших его кровь.

Ранг выше требовал уже добровольного согласия.

Она не смогла обратиться к человеку на системном языке, стрела повредила ее горло. И тогда из последних сил Ашера попыталась достать его хвостом, чтобы получить хоть немного крови и начать приручение. Не удалось. И уже погружаясь в спасительную от нестерпимой боли темноту, она последним усилием перекинула магическую родительскую нить от дочери на человека в надежде, что у той получится…

Я очнулся, как показало внутреннее системное время, через семь часов после того, как потерял сознание.

С резью в животе от голода, небольшой головной болью и неприятными ощущениями в глазах.

Еще не подняв век, почувствовал увеличение глазных яблок. Осторожно прикоснулся пальцами и с облегчением убедился – они лишь увеличились, а не превратились в такие же круглые на выкате, как у убитого ночного охотника, вернее, охотницы.

Поднял веки и начал привыкать к обновленному зрению. Затем сел на корточки, открыл сумку и принялся насыщаться, поглощая гоблинские припасы. Немало приложился к фляге с концентрированным энтеральным питанием, куда еще долил растворы витаминов.

Посмотрел в сторону выхода, где было светлей от вечно пасмурного днем неба. Затем перевел взгляд на противоположный угол, куда почти не доставал свет. Глаза очень быстро адаптировались к неосвещенному углу.