Ночной охотник.

Будто не знает, где соль лежит. Я наблюдаю за ней заинтересовано – вот открывает шкафчик на кухне, тянется к верхней полке за пакетом с солью. И встала то на цыпочки... Подруга копается в шкафчике, хмурится, оглядывается. Прикусила нижнюю губу, а теперь и улыбается.

Зачем соль, если компот варит – думаю. Да еще кот странно жрать просит, пищит, словно месячный и не кастрированный вроде. Впрочем, какая разница, встал со стула я, подхожу к подружке, прижимаюсь и медленно засовываю руки под топик. Ладонями скольжу по коже вверх.

– Ну что ты делаешь? Ты меня смущаешь, – слышу я и вижу, как подруга подняла руку с пакетиком соли и с писклявым смехом сыпет сверху. При этом шумно втягивает воздух и принюхивается. Соль сыпется на голову, за шиворот. Я уворачиваюсь. Продолжаю гладить кожу, и почти добираюсь до цели… Е****я ссыпучая соль, и все-таки задеваю головой дверцу шкафа. Чувствую боль. Следом темнота в глазах.

Чего это темно? Глаза открыты, а темно? И ладони вот – лежу на них щекой. Вот черт! Сон это! – мелькает досадная мысль и прервался на самом интересном месте, голова побаливает – стукнулся о спинку кровати, что ли? Тяжелые веки смыкаются, и, сонный, снова ныряю в такой притягательный сон, хватаюсь за тающие картинки.

Снова сыпется в ухо, на волосы, смахиваю дрянь ладонью и открываю глаза. Блин, что это? Вроде не сплю уже, но что-то продолжает сыпаться, копошатся еще сверху. С шумом втягивают воздух, словно зверь принюхивается.

Что за... Я уснул. Уснул в этом мрачном гоблинском городе.

Резко поднимаюсь, вновь ударяюсь головой и сразу прикрываю варежку, успев сдержать емкое двусловие. Потираю голову, поднимаю с пола копье, и уже привычно вслушиваюсь в подозрительные звуки. В звуки над головой, откуда и сыпался какой-то мусор, еще пищит кто-то рядом. Крысята что-ли? Еще вечером, когда разыскивал место для ночлега, я в сумерках заметил темный треугольный зев входа этого укрытия.

Вокруг видел совсем уж заброшенные места, в котором гоблины и близко не слонялись, поэтому и обрадовался, когда нашел такое пустынное место.

Стена у этого разрушенного строения образовала с обрушившимся потолком укрытие длиной около четырех и высотой чуть более полутора метров. По крайней мере, когда пролезал вдоль стены, не сгибался в три погибели.

Тогда я подошел к другой стороне входа, залез наверх, попрыгал, проверяя устойчивость. Затем некоторое время озирался и напрягал слух, но так и не заметил ничего. Только тухлятиной тянуло откуда-то.