Ночной охотник.

Осторожно подобравшись ближе, уже в невидимости заглянул через полуразрушенный каменный забор во двор, убедившись сначала, что ветерок дует в мою сторону. Во дворе обнаружились четверо гоблинов, не представляющих опасности: худой босоногий гоблиненок, наклонившись, связывал разные деревянные обломки в кучку, а старый морщинистый и что-то усердно жующий гоблин недалеко от него разламывал с помощью камня деревянный кусок покрупней размером.

Им помогала взрослая гоблинша: она укладывала еще одну кучку дров.

Напротив них сидела мрачная старая гоблинша. Она с тяжелым взглядом, что встречается у многих наших женщин после наступления климакса, без конца сквернословила, поторапливая этих заготовителей дров.

Лишь старый гоблин имел второй уровень. На поясе у него висел нож, рядом лежало небольшое копье. Остальные были первого уровня. Я уже отошел на несколько метров, решив не связываться и не тратить на них время, как гоблиненок громко поинтересовался, будут ли они кормить сегодня пленниц.

Тут же послышалось кряхтение, шарканье и следом звук затрещины.

– Заткнись, гаденыш! – раздался рычащий голос старухи и следом еще ругань.

Заинтересовавшись, я быстро вернулся на место, прислушиваясь к словам. Те звучали уже значительно тише:

– Что ты орешь! А если кто услышит? Узнают, что игроков прячем, придут и заберут их. А нас и вовсе могут прикончить. Маленький выкормыш скорта! Все мужчины за игроками опять ушли. Их две недели не будет, кто нас защитит? Сам же все слышал. Помалкивай о пленницах, – воспитывала скулящего гоблиненка старуха, сопровождая свои слова руганью, и, видно, дополнительно закрепляла воспитание затрещинами.

– А ты, старая отрыжка скорта, чего молчишь? Опять своих вонючих корней нажевался! – докопалась она уже до старика, но тот даже не повернулся в ее сторону, чем, похоже, обидел ее:

– Вот помру, стану духом, посмотрю, как ты жить будешь, а Великий Ы мне поможет в этом, – и с последними словами пнула жующего гоблина.

Тот только после этого отвлекся, слизнул зеленую слюну с нижней губы, потер камень в руке ладонью, вытащил нож и, водя лезвием по камню, переспросил заторможено:

– Что ты там хочешь? Помочь тебе духом стать, да?

Старуха заткнулась и, вытаращив глаза, некоторое время переводила их то с гоблина, то с ножа, шелестящего по шершавому камню.

И, набрав воздуха, проглотив некоторые буквы, выдохнула с глубоким чувством:

– Ччтоб тыы сдох! Шстарыый скорт!

Опять скорт какой-то.