Понты и волшебство

Я все время валялся в полном отрубе.

Моя рана не была особо опасной, если бы ее нанесли не Пожирателем Душ, а любым другим не магическим мечом. Ее расположение не давало оснований для беспокойства о чрезмерной потере крови или о повреждении жизненно важных органов. Кимли перевязал рану, наложив на нее компресс из прихваченных с собой целебных трав, и на этом медицинская часть моего излечения была завершена. Медикам тут делать было нечего, так как физическая составляющая полученной мною раны не внушала особых опасений даже в темном Средневековье.

Но Пожиратель Душ не зря получил свое имя. Ходили слухи, что, проникая в тело своей жертвы, он сразу же начинает выкачивать из нее ментальную энергию, переправляя ее прямиком в ад. С этим ничего нельзя было поделать, и моим товарищам оставалось надеяться лишь на меня, на силу моего организма и на волю к жизни.

Нескромно, но факт. Я оказался достаточно сильным и выжил.

Сэру Реджи тоже неслабо досталось. У него открылась рана, полученная им в недавней схватке с Келленом, при падении с лестницы он сломал себе пару ребер, вывихнул ногу и получил кучу царапин и ушибов еще во время нашего кровавого спуска.

Честь нести на себе потенциального спасителя мира выпала гному. Гном не жаловался, по крайней мере, тогда. Он вручил свой боевой молот сэру Реджи,[26] взвалил меня на плечи и понес.

Их путь был бы куда более длинным, если бы им не посчастливилось встретить местного охотника, который указал им дорогу к ближайшей деревне.

Эти три дня гном тащил меня на себе. Где все это время блуждало мое сознание, я даже не представлял. И я ни словом не обмолвился гному о нанесенном мною визите в НИГДЕ и НИКОГДА. Я считал этот визит, бредом и игрой перенапрягшегося после ранения рассудка. Только много позже я узнал истинную цену снов.

— Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался гном.

— Достаточно неплохо для человека, пришедшего в себя только через неделю, — сказал я. За всю мою жизнь еще никому не удавалось выключить меня на столь продолжительный период времени. — Только слабость какая-то.

— Еще бы не слабость! — фыркнул гном. — Ты же неделю ничего не ел. Сейчас я распоряжусь, чтобы принесли чего-нибудь.

— Постой, — сказал я.