Понты и волшебство

— Вот как? — Он издевательски улыбается. — Ты шел за моим войском две недели, преследовал меня, нападал на высланные дозоры, не спал по ночам, резал моих часовых. Я думал, может, ты что-то сказать мне хочешь?

Вместо ответа я пытаюсь ударить его мечом. Я устал. Я голоден. Я зол. Я почти наверняка проиграю, но сейчас я не думаю об этом. Я думаю только о том, чтобы его убить.

Он — Черный Лорд, слуга Темного Властелина. Он стар, могуществен, умел. Он убивал уже тогда, когда я только только учился держать в руках деревянный тренировочный меч.

Я понимаю, что так думать нельзя. Негативное мышление — половина поражения. Я должен его убить.

Он легко парирует все мои удары. Он смеется надо мной. Выпад, я не успеваю парировать, и моя правая рука уже не может держать меч. Я роняю его, наклоняюсь, чтобы подобрать меч левой. Он ждет в учтивом полупоклоне.

— Ты храбр и горд, капитан, — говорит он. — В другое время и в другом месте мы могли бы стать друзьями.

— Только в аду, — отвечаю я.

Но я слишком слаб. Он снова уходит от удара, отвечает, теперь левое мое плечо охвачено огнем.

Вокруг силуэты его солдат, темные на фоне звездной ночи. Это не орки, не зомби, это люди — предатели, дезертиры, ренегаты. Они увидят, как умирает настоящий дворянин. Они и собрались, чтобы на это посмотреть. Любопытное зрелище перед сном, перед долгой дорогой, перед возвращением к своему темному хозяину.

Я уже не могу держать меч. Он делает выпад, я парирую, и клинок вываливается из моих слабеющих пальцев, а его оружие входит в мою грудь.

— Твоя беда в том, что ты не умеешь проигрывать, — говорит мне Келлен.

Я насажен на его меч, как бабочка на булавку, и уже не могу сделать ни одного движения. Ни назад, чтобы соскочить с лезвия, ни вперед, чтобы в последние минуты добраться до него и попытаться задушить, заранее зная, что попытка не увенчается успехом.

— Но ты неплох во всем остальном, — продолжает он. — Тщеславие, гордость, упрямство, достойное осла.

— Избавь меня от своего трепа, — говорю я. — Убей.

— А вот и не убью, — говорит он. — Наоборот, я оставлю тебе жизнь, я сделаю из тебя живую легенду. Живую легенду всегда интереснее убивать, чем никому не известного капитана.

— Лучше убей, — говорю я. В голове моей полная ясность, словно кто-то расставил прошлое и будущее по полочкам, и я вижу все, что было и что может произойти.