Понты и волшебство

— Готовься! — командует дядя.

Луки поднимаются вверх. Стрелять в конника бесполезно, никакая стрела не пробьет его доспеха. Арбалетный болт — дело другое, но арбалет слишком редкое и дорогое оружие.

— Стреляй! — командует дядя, и небо чернеет от тучи стрел.

Они летят по крутой дуге, минуя конницу, и смертельным дождем обрушиваются на пехоту. Люди падают.

Конница ударяет по нам. Копейщики выстояли, атака врага смешалась, слышны крики умирающих и дикое ржание лошадей. Атака почти захлебывается, но примерно треть кавалерии пробивается через лес ощетинившихся копий и врезается в построения пехоты.

Кипит бой.

— Выбирайте цели сами! — кричит дядя, и лучники начинают беспорядочную стрельбу.

Их единственная защита от противника — линия пехоты. Длинными ножами, которые и мечами-то назвать нельзя, много не навоюешь. Лучникам не выстоять в рукопашной. Копейщики отступают. Потери среди них ужасающие, но это в порядке вещей. Копейщиков набирают из крестьян по воинской повинности.

Их даже не обучают, просто выдают копье и объясняют ситуацию. Либо ты стоишь и держишь строй, и тогда у тебя есть какие-то шансы выжить, небольшие, но есть, либо ты этого не делаешь, и тогда ты — покойник. Копейщики — дешевый, расходуемый и легко восполнимый материал.

Другое дело — пехота. Пехота — это матерые профи, волки войны. Они рубятся не на жизнь, а на смерть, они мастера своего дела, они пережили уже не одно такое сражение и стремятся жить вечно.

Они не отступят без приказа. Они будут биться до последнего. Они — солдаты.

Конников стаскивают с лошадей, бьют булавами, лошадям пропарывают не защищенное доспехом брюхо. Со всех сторон доносятся крики боли и стоны умираюших, предсмертные хрипы лошадей.

Вражеская пехота достигает наших рядов, накатывает как волна. Ряды смешиваются, повсюду кипит рукопашная. Лучники прекращают огонь, теперь слишком просто попасть в своих. Дядя командует, и они отступают. Лук — оружие дальнего боя.

На горизонте видна вторая волна пехоты. Нет, не на горизонте, гораздо ближе, просто темнеет, и определять расстояние гораздо труднее.

— Пора, — говорит дядя и взмахивает рукой.

Я слышу за спиной звуки вытаскиваемых из ножен клинков.

— Мак-Гроген! — сотрясает воздух наш боевой клич.

Я пришпориваю свою лошадь, и мы сваливаемся с холма в самую гущу событий.

Дядя рядом, он рубится справа. Слева никого из наших нет, там рукопашная.