Понты и волшебство

У меня еще не было случая испытать оружие, однако тяжесть ствола под ремнем успокаивала меня куда больше, нежели тяжесть меча на бедре. В отличие от меча пистолетом я пользоваться умел.

— Кстати, — сказал Морган, дав понять, что мои телодвижения не остались для него незамеченными. — Что за штуковину ты постоянно таскаешь с собой? Это какой-нибудь амулет?

— Это оружие из моего мира, — сказал я.

— Оружие? — заинтересовался сэр Реджи. — Можно мне взглянуть?

— Будь любезен.

— Странная вещь, — сказал сэр Реджи, недоуменно поворачивая игрушку в руках. Честно говоря, в этом трактире, находящемся в грязном, вонючем средневековом городе, пистолет выглядел диковато даже для меня. — И как им пользоваться?

— Это что-то наподобие арбалета, — сказал я. — Видишь вот это отверстие? Если нажать вот на тот крючок, из него вылетит маленький болт.

— Что-то уж очень он маленький, — проворчал гном.

— Болт маленький, — согласился я. — Но летит с гораздо большей скоростью, нежели выпущенный из арбалета, так что убойная сила у него — будь здоров. И прицельная дальность стрельбы тоже.

— Игрушка, — презрительно сказал сэр Реджи. — Покажешь мне его в действии, когда-нибудь…

— Я не вижу тетивы, — сказал Морган. — Что заставляет болт двигаться с такой скоростью, о которой ты говоришь?

— Порох, — сказал я.

— У нас есть пушки, — подтвердил Морган. — Но они в сотни раз больше твоего оружия. Порох разорвет его на части.

— Не разорвет, — сказал я.

— У меня идея, как разрешить ваш спор, — сказал Кимли. — За окном на улице стоит целая толпа мишеней. Застрели кого-нибудь, и мы все увидим.

— Мы же вроде собрались избежать открытого столкновения, — напомнил я.

Что ни говори, а моих спутников постоянно заносит в сторону кровопролития.

— Случай пострелять нам еще представится, — сказал сэр Реджи. — А теперь мне пора проявить свой дипломатический талант.

Он поставил на стол недопитое вино и направился к выходу.

Поставив пистолет на предохранитель, я откинулся на спинку стула и уставился в окно. Пистолет я убирать не стал, потому что, говоря откровенно, не особенно мне верилось в дипломатические способности сэра Реджи.