ЧОП "ЗАРЯ". Книга четвертая

Внутри охнули и зашевелились, и после повторного стука, послышалась шарканье старческих ног. На двери, на уровне глазка, сдвинулась задвижка, выпустив порцию пережаренного аромата.

— Чур тебя, нечистая, — послышался пьяный старческий голос. — Старая, опять ты колобродишь? Тьфу на тебя. Отвянь уже.

— Здорова, дед! — задвижка со скрипом дернулась обратно, но я догнал, выскочив из-за простенка. — Орден беспокоит, разговор есть.

— Из Ордена? — недоверчиво переспросил дед. — Прям охотник?

— Да, самый настоящий, — я достал жетон и поднес к открытой щели.

— Аааа, — протянул дед и дернул задвижку, — и на тебя тьфу.

— Так, дай я, — Банши оттолкнула меня с прохода и пнула ногой дверь, — Дедушка, миленький. Ну открой, у нас всего один маленький вопросик.

— Тю! Так вас там двое что ли? — шарканье притихло, дед остановился. — Гладко стелешь, ведьма. Токма я ужо один раз так открыл старухе своей. А выгнать ужо не смог. Померла уже как пятый год, а все равно не отвяжется, колобудра.

— Дед, давай серьезно, — я мягким тычком отвоевал свое место у Банши.

— Мы, правда, из Ордена. Я мнемоник, нужно фобоса одного найти. Помоги понять, где похоронен, а?

— Мнемоник? — шарканье вновь приблизилось. — Прям всамделишный?

— Конечно, какой смысл о таком врать-то?

— Ну, может, и пущу, — после секундного молчания послышалось щелканье отпираемого замка. — Но, услуга за услугу, так сказать.

Дверь распахнулась, чуть не сбив нас, смешанным из горелого масла и дешевого самогона, ароматом. За порогом стоял и чуть покачивался седой сторож.

Лет семьдесят, на плечах старый перелатанный ватник с торчащим клочком ваты из-под заплатки, на ногах валенки, а на шее вязаный шарф. Явно ручная работа, как бы даже не той самой старухи. Шарф выглядел потасканным и застиранным, но все равно был самым чистым во всей «избушке».

— Шуршите шустрее, холода напустите, — дед притопнул и замахал рукой, подгоняя нас.

— Чем помочь-то могу?

— Опасное дело, парень, — сторож понизил голос, дернул головой, будто оглядывается и, перекрестившись, прошептал.

— Ты дьавола, часом, не боися? В аду бывал уже?

— Харэ жути нагонять, говори уже яснее?

— Так я говорю, — вскинулся дед, и его чуть занесло в сторону. — Ведьма моя бродит здесь…

Сторож опять оглянулся, пьяно прищуриваясь. Вздрогнул, заметив что-то в темном углу, стрельнул туда глазками и поднес палец к губам, типа я вам ничего не говорил.

Я проследил за взглядом, подключил ауру и разглядел силуэт, маленькой, этакий божий одуванчик, старушки.