ЧОП "ЗАРЯ". Книга четвертая

Сразу же второй удар промеж ног зависшего бугая, мэйн поделился силушкой, так что мне самому стало больно от звука смачно треснувшего арбуза. Я дернул веревки, прожженные едким кислотным составом от Харми. Крякнул от жжения, побежавшего по тонкой коже на венах, и, подцепив скрюченного бугая плечом, рванул вместе с ним на картежников.

Придавил одного, ушел с линии огня и, схватив нацеленную в меня двустволку, закрутил второго. Сжал его руку поверх спускового крючка и, довернув мужика, сразу же выстрелил в третьего.

Совсем тощий, дрожащий от холода, дующего из битого окна, картежник поднял руки и попятился. Присел, споткнувшись о лавку, выхватил из валенка нож и прыгнул на меня.

Патроны он что ли считать не умеет? Или умеет, и мне досталось уже полуразряженное ружье? Проверять не стал. Дернул лавку, ударив по валенкам и сбив голодранцу траекторию, а потом принял прикладом по лбу на подлете.

Обернулся на шум за спиной, вспомнив про недобитков, и выдохнул:

— Вы чего так долго?

— Издеваешься? — воскликнула запыхавшаяся Банши, — Мы сразу же побежали, как только ты про пожар закричал. Секунд десять всего прошло.

— Что с ранеными будем делать? — спросил Стеча, связывая бугая, все еще не пришедшего в сознание. — Это сиплый, он третий год в розыске. А в труселях — Емеля, на нем двойное убийство висит. Жмуры тоже знакомые, придавленного только не знаю, но судя по татушкам, отметиться успел.

— Пакуйте все. Стволы и барахло Захару, жуликов и рецидивистов у полицейского участка сгрузим, — я прошелся до люка, вскрыл его и спрыгнул вниз.

В погребе пахло квашеной капустой, сырой пророщенной картошкой и застарелым запахом мочи. В углу нашлись кандалы, вбитые в стену, дырявый соломенный тюфяк и пустое помятое ведро. Миниатюрная камера сейчас пустовала, но по пятнам, засохшим на тюфяке, было ясно, что место пользуется спросом.

Фобос был здесь — призрачная дымка очерчивала силуэт пленника, пропитанного болью, страхом и отчаянием.

«Пустышка, не наш клиент…» — прошептал Ларс: «...легавый или крысу завалили, но точно не воробей…»

Я был согласен с профессором. Клиент как бы не наш, но и наш одновременно.