ЧОП "ЗАРЯ". Книга четвертая

Ну и как тебя искать, воробей? Цыпа-цыпа, гули-гули, кис-кис — это все не то, но, похоже, для других зверей-то не придумали, как их подманивать. Хм, задачка из разряда — а как выглядит птенец голубя. Вроде очевидная вещь, а мало кто не только видел, но и вообще задумывался.

— Ленька, выходи! — чуть было не ляпнул «подлый трус», но вовремя приглушил шепот, обидчивость фобосов проходили, знаем, как оно может случиться. — Леонид Воробьяныч, разговорчик к вам имеется…

Я всмотрелся в дом, окинул взглядом участок, переключился на ауру — тишина.

Есть в доме негатив, но тут и одаренным не надо быть, несет чем-то желтоватым, как от следов на сугробах. Опа! Есть контакт — слабенький еще, но уже пропитанный злобой сигнал с уровня погреба под домом.

Я скрипнул калиткой и стал тихонько пробираться к дому. Заглянул в окошко, разглядывая пьющую компанию. Четверо за столом под водочку и разносолы рубятся в карты, вместо фишек золотые украшения и смятые купюры.

Один игрок уже практически голый — замызганная майка-алкоголичка, семейные трусы до колен и огромные валенки.

Худой, жилистый и явно невезучий. Как раз, под пьяный гогот напарников, снимал с шеи толстую серебряную цепь, чтобы сделать ставку.

В углу на кровати сидела Сонька, играла на гитаре и пела. Рядом с ней, ловя каждое слово и раздевая похотливым взглядом, сидел здоровенный лысый амбал. Чуть ли не слюни текут, притом что он умудрялся зыркать как на игроков, так и на сдвоенную кобуру, висевшую на спинке кровати.

«Если я что-то понимаю в отношениях, то либо эти поминки зашли куда-то не туда, либо у Сонечки появился новый ухажер…» — игриво прозвучала Харми.

Я разглядел дверцу в полу, закрытую на засов. Почувствовал, что фобос проявляется отчетливее, но на контакт не идет.

Крадучись обошел дом, но сигнал становился только слабее. Значит, надо идти внутрь.

Нашел в мусоре сломанный черенок от лопаты, припрятал его и, выбрав самый сухой хлам, подпалил его. Отошел в тень за угол и завопил: Пожар! Пожар! Спасайтесь!

— Шухер! Облава! Легавые! Врешь сучара, живым не дамся! — раздалось в ответ в доме и после суетливой беготни, Сонькиного визга, разбитых бутылок и грохота перевернутой мебели, раздалось несколько выстрелов.

— Что? Съел, паскуда? Я на этот трюк больше не куплю… — последнее слово смазалось в грохоте новых выстрелов, зазвенело разбитое окно, а в двери появилась огромная дыра от выстрела дуплетом.