Бегство колдуна

Пару раз она едва ли не потеряла равновесие и не свалилась вместе с ним. Лодку беспрестанно мотало из стороны в сторону, из-за чего ей приходилось прикладывать в двое больше сил.

Она нащупала в другом конце трюма мешок Марфы, выудила из его бокового кармана полый стеклянный полукруг. Побарабанила по нему определенный ритм, которому ее научила Марфа, и внутри зажегся неподвижный огонек, который окрасил весь трюм в бледно-голубой цвет. Так рыться в сумке стало гораздо легче.

Та был открыта, содержимое валялось вокруг, перекатываясь туда-сюда по полу.

(Позади послышалось еле заметное шарканье ног)

Роза села на корточки. Стала поочередно обследовать склянку одну за другой.

Не та, не та…

— А! Вот! — она подбросила в руках бутылочку с бледной мазью, и поднялась на ноги.

Развернулась, готовясь побежать к Клинку.

И врезалась в Глеба.

— Глеб! Что ты тут дела… — пошатнувшись и чуть не упав, она подняла голову и увидела лицо мужчины перед собой.

Телосложением он действительно напоминал Глеба — такой же долговязый, высокий и тощий. Но лицо было совершенно незнакомым.

Мужчина был уже в возрасте, если судить по морщинам, испещривших все его грязное, в бородавках, лицо и разбросанные в разные стороны клочки седых сальных волос на висках.

Она в ужасе замерла, глядя ему в глаза.

Вы когда-нибудь видели лосей? Розе как-то удалось увидеть одного из них, когда он выскочил перед их санями весной. Лось замер тогда, смотря на них. И девочка, как сейчас, встретилась с ним глазами.

Тупые, расширенные в целый круг, лишенные разума и всякого сознания, глаза пугали ее до дрожания коленок и стучания зубов. Никогда не можешь понять, что сейчас произойдет в его голове. Он сейчас прыгнет на тебя и растопчет копытами или просто убежит? В тот раз повезло: лось постоял, покумекал с минуту и ушел в лес.

Он продолжал также безумно смотреть на нее. Глаза блестели в голубом свете.

Давно он тут? Сколько он тут простоял, вот так, за ней? Он был тут с самого начала, все это время?

Она сделала аккуратный шажок назад.

Старик понял, что его заметили, и расплылся в широкой, во все тридцать два гнилых, до черноты, зуба. С уголка губы потекла тонкая струйка слюны, капнувшей ему на грязный балахон.

— Де-е-евочка, — протянул он.