Бегство колдуна

— Деревенщин? Морда, а вы у нас значит вельможа знатных кровей? — издевательски проговорил худощавый разбойник с носом, напоминавшем сливу и формой, и цветом, и тут же ужом извернулся от летевшего в него кувшина. Но его нога запуталась в смятом ковре, и он, громко выругавшись, упал на зад.

Лысый оглушительно загоготал, хлопая себе по коленке.

— Чем больше шкаф, тем громче он падает!! — пролепетал он сквозь слезы смеха.

— Иди ты, — буркнул худой, поднимаясь.

— Оп-па, — Морда усмирил гогочущий в горле смех и подошел к месту приземления высокого, — а у твоей задницы, Глеб, нюх на подвалы.

— Э-э? Не понял.

— Ну помнишь в прошлом году, когда мы были в поместье золотого льва, ты точно также упал на люк в винный погреб?

— А-а-а…, — протянул Глеб, — а ведь действительно. Хы-хы. Подполковнику тогда влетело за бочку вина, которую мы осушили.

— Ага. Он нас тогда чуть не повесил.

— Ну сейчас хозяева мертвы, так что...

— ...может быть нам и сейчас так повезет? — Морда потянул за кольцо, откидывая дверцу наружу.

— Нье, — разочарованно выдал Глеб, — впрочем, на что мы надеялись?

— Мда… Ну я ожидал хотя бы запасы рассолов там или картошки… Но чтоб прям совсем ничего? Как они вообще собирались зимовать? Хотя… может быть там все-таки есть что-то? За уголком.

Он потянулся внутрь, но высокий его осек.

— Да ну, видно же что ничего совсем, пошли лучше другие дома осмотрим, может хоть там что-то есть.

Мужчина с лицом, словно сырая глина, которую долго мяли и резали, хмыкнул.

— Ну и пошли отсюда.

Когда дверь за ними захлопнулась, Роза, прятавшаяся в темноте подвала с шумом вобрала недостающий воздух в легкие и мысленно, как только могла, прокляла этих двоих и их «нюх на подвалы».

Розалинда знала, что трупы людей нужно закапывать — два года назад они всей деревней хоронили знахарку. Раньше она думала, что это такой обряд, чтобы только попрощаться с умершими, и ничего более.

Оказалось, что трупы быстро гниют и начинают ужасно смердеть. Поначалу, когда Роза рыдала над бездыханным, все еще теплым телом отца, зовя его и моля проснуться, запаха не было. Но утром от него начало нести сладковатым запашком, от которого Розу чуть ли не вырвало наизнанку. Она хотела его похоронить, как и следовало, но она не то чтобы не могла поднять его, но даже подойти к нему из-за рвотного рефлекса.