Бегство колдуна

Он улегся прямо на полу, хватая ртом воздух и подставив лицо ветру со снегом. Нога кровоточила и боль начинала добираться до его нервов, но ему было уже до звезды.

— Тайлор! Твоя нога! — девичий голос.

— Тебя укусила одна из этих тварей? — это уже Марфа.

— Да! Я сама видела!

— Спокойно, они не ядовиты. Нужно просто перевязать рану, — и повысив голос, закричала, — Парни! Отвязывайте веревку от бортов, ищите любую другую и все, чем можно будет связать себя.

— Зачем? — Тайлор заставил себя сесть, пока женщина вместе с девочкой обрабатывают его рану.

— Эти твари владеют ментальной магией. Соблазняют моряков-мужчин и заставляют сброситься в море, в свои объятья. А там пожирают.

— Так кто это такие? — спросил Остьен, уже расплетая хитрый узел Марфы.

— Мемозины. Тайлор, ты знаешь заклинания, чтобы отсечь все звуки от нашей команды?

Рыжий посмотрел на Ринату. Та лишь покачала головой:

— Ментальная магия — самый сложный раздел магии. Неподготовленный маг скорее превратит разум в кашу, нежели сделает что-то полезное.

— Понятно, — кивнула она, — тогда вас нужно будет связать.

Буря, метель, кажется, даже ураган не хотели прекращаться, наоборот — усиливались с каждым стуком сердца Тайлора. А оно билось у него быстро.

Они привязали себя вокруг мачты, связав каждому руки и ноги отдельным полосками вырезанной ткани — импровизировали, как могли, — и обвились самыми толстыми веревками, что были, вокруг мачты.

Свободными остались лишь три девушки разных возрастов, даже Клинка завязали.

Не прошло и десяти минут, как мемозины поняли, что добавки больше не будет и принялись выманивать свой ужин или ранний завтрак, тут уже как посмотреть, из убежища.

Сначала Тайлор подумал, что ему кажется, но звук, поначалу слышимый на краю сознания, все увеличивался и увеличивался. Он чувствовал, будто бы какое-то насекомое залезает ему в ухо, скребется там своей сотней-другой ножек и наводит свои порядки, мешая его мысли друг с другом, скручивает их и подчиняет своей воле.

Тайлор стал различать, что это за звук.

Незнакомая мелодия все тянулась и тянулась, а рыжий меланхолично слушал ее, смотря куда-то в море.

А потом он увидел ее.

Гибкая девушка, столь изящная в каждом своем движении, сначала схватилась за бортики, а потом подтянулась легко наверх, словно снежинка. Такая же хрупкая и невинная. Улыбнулась ему, мягко и нежно, так, как на него не смотрела родная мать.