Бегство колдуна

Ему было за тридцать, каштановые отросшие волосы и кудрявая борода весело играли всеми оттенками темного шоколада в свете костра.

Роза лишь хмуро глядела на него исподлобья, не желая заговаривать с ним.

— Давай я помогу тебе его разделать и приготовить, а ты уже поешь похлебку и поделишься со всеми, — продолжил он, будто не замечая ее угрюмости.

— А не заберете себе? — наконец выдавила она, как ей показалось, максимально жестко.

Мужчина устало хохотнул.

— Делать мне нечего, кроме как обманывать маленьких девочек на еду.

Но Роза и вправду вымоталась, и никаких сил у нее не оставалось. Она подошла к нему, не без облегченного вздоха уронила ношу между ними и опустилась сама, чуть ли не упала на землю в пяти ее шажках, или в двух шагах взрослого человека. Мужчина притянул к себе мертвого глухаря.

— Тяжелый, зараза. Умаялась, наверно, когда тащила его? — осведомился он.

Сказать, что все тело девочки ныло от усталости, ничего не сказать.

— Есть такое…

Мужчина достал широкий нож и принялся сдирать перья.

— Ну ничего, — сказал он, глядя на птицу, — Без труда не выловишь и рыбку из пруда. Так говорили в моей родной провинции.

— Без труда…? — машинально повторила Роза.

—...Не выловишь и рыбку из пруда, — закончил Остьен, — Это пословица такая. Ни разу не слышала?

Роза мотнула головой, на что Остьен хмыкнул.

— Эх, городские… Вы только этикет всякий учите, да как денежки считать, а с культурой не знакомы совершенно.

Тут подошел высокий загорелый воин с длинным мечом на поясе.

Роза дала бы ему лет двадцать пять, не больше.

— А это еще откуда? — указал он на птицу.

— Девка притащила, — Остьен мотнул плечом в ее сторону, — а я вот ощипываю.

Высокий окинул ее своими серыми, светлее, чем у нее, безразличными глазами. Розе стало даже более жутко, чем когда Тайлор и Марфа допрашивали ее. Появилось нехорошее чувство, будто он разглядывает не живого человека с душой и мыслями, а уже остывающий и гниющий труп.

Мужчина был тонкокостным и стройным, но не худощавым.

Его вытянутые уши заострялись на кончиках, что говорило хотя бы об одном эльфе в его родословной. Девочка никогда не видела настоящих эльфов и судила только по обрывкам слухов и чужих разговоров, но с уверенностью могла сказать, что чистокровным он не был — слишком уж густые брови и твердый подбородок, а нос так совсем человеческий, с горбинкой. У эльфов же, по крайней мере, у тех, кто из папиных сказок, более аккуратные и аристократические черты лица.