Бегство колдуна

Девочка ожидала увидеть в его глазах насмешку или вызов, но вместо этого Тайлор помрачнел, на его лицо словно надвинулась глубокая темная тень.

— Да. Рано или поздно ты должна меня убить, чтобы я расплатился за все грехи. Только…— и тут Фешта впервые увидела в его глазах гнев. Затаенный. Накапливающийся. Словно притаившийся зверь, — Только позволь мне вернуть должок кое-кому в Авглоре.

— На это уйдет слишком много времени.

— Если убьешь меня, то все эти смерти будут напрасны. Мы ведь убили их, чтобы самим выжить, — и, видя, как хмуриться Фешта, добавил, — Да, я трус и ставлю свою жизнь выше других, но цель оправдывает средства, поверь.

Девочка с минуту молчала, исподлобья глядя на него, раздумывая.

— Понятия не имею, какие у тебя там цели, умершие не простят мне, если я тебя отпущу. Но и просто так дать им умереть я не могу. Поэтому я дам тебе время, но до тех пор я буду находиться рядом и работать на тебя, а ты гарантируешь мне безопасность и защиту.

Тайлор улыбнулся, отчего у него под глазами появились едва заметные морщины.

— Что-ж. Тогда приветствую на борту нового воина, — объявил он внезапно торжественным тоном, — Розалинда… Прости, как твоя фамилия?

— Фешта. Просто Фешта.

Его губы расплылись в еще более широкой улыбке. В глазах появилась такая теплота, которую она ни разу не видела в глазах своего отца.

Если бы не Тайлор, то убила бы она сама отца, повзрослев?

— Чем это вы тут занимаетесь? — из трюма поднялась Марфа, заинтересованно глядя на них.

— Обсуждаем погоду, — с некой ленцой отозвался Тайлор, нарочито зевнув.

Погода действительно улучшилась. Снег прекратил падать, покрывало облаков над их головами затрещало по швам и из образовавшихся щелей с наклоном появились солнечные лучи, ударяющие в море.

Один из лучей мазнул по их кораблю, обдав хоть и не греющим, но все-таки Светом. Щеку Фешты коснулся южный ветерок. Она подняла голову, подставляя лицо под солнце.

Краем глаза она заметила, как Марфа, вставшая рядом с ней, разматывает платок, который она непрерывно носила на голове.

Лазурная ткань с шорохом скатилась ей на плечи, открыв полностью лысый череп. На разных участках виднелись старые розово-белые шрамы от порезов и ожогов. На затылке была огромная татуировка в виде двух месяцев, соединенных «спинами» друг к другу. В этой области было больше всего шрамов и будто бы кожа была срезана. Видимо, кто-то пытался вырезать участок кожи с этим рисунком, но краска словно впиталась в плоть до костей.