Чудовище

В воздухе пронёсся рокот. А следом прозвучал голос. Женский, и мелодичный. Весёлый и леденящий душу.

— Быть посему.

Безумец улыбнулся благодарной улыбкой, замер и превратился в пепел, что осыпался на землю. Темнота отступила. Снова засияло солнце, а ветерок радостно развеял пепел по округе.

***

Земля

Был он очень и очень стар. Каждый день он сидел на лавочке около подъезда построенной ещё в СССР многоэтажки, с палочкой в руке, кепке старого фасона, и с жёстким, хмурым лицом смотрел перед собой. Никогда и ни с кем он не разговаривал, но знали откуда-то, что зовут его Иван Семёнович.

Он всегда выходил на улицу утром, садился на скамейку, и сидел на неё до вечера, потом уходил домой. Изо дня в день, с перерывами на выходные. Чисто выбритый, довольно опрятный, седой, без бороды.

Никто не знал точно, сколько старику лет, но один из местных пожилых алкоголиков клялся, что когда он был ещё мальцом, точно так же сидел Иван Семёнович на лавке, в том же костюме, с той же палочкой, и лишь иногда пропадал на месяц-другой, но всегда возвращался.

И выглядел он тогда таким же старым, как и сейчас.

Конечно, алкоголику никто не верил. Возраст старика был бы в этом случае просто невообразимым. Но подходить к старику почему-то опасались. А ещё за стариком кто-то приглядывал. В магазины он не ходил, но продукты у него всегда были. И квитанции оплачены были, всегда вовремя. Обходили его квартиру стороной и жулики - те, что пытаются всегда предложить пожилым людям новые окна, проверку газа или же "чудодейственные" медицинские приборы.

..

Вот и в этот раз, досидев до положенного часа, до вечера, Старик встал, и не обращая внимания ни на кого, пошёл домой. Открыл стальную дверь подъезда, поднялся на этаж, зашёл в квартиру. Снял кепку, повесил её на вешалку. Поставил в углу свою трость-палочку, переоделся в домашнее. И пошёл на кухню.

В бедно обставленной кухне осмотрелся по сторонам. Глянул на фотографию на стене - где милая девушка стояла, держась за руку, с каким-то парнем.

Фотография была старя, чёрно-белая, выцветшая. Не было у него ни детей, что смогли бы позвонить, ни родственников. Никого.

Старик сделал себе бутерброд. В советском гранёном стакане заварил чай. Отхлебнул его, закусил бутербродом, и долго жевал, глядя в окно.

Потом кашлянул. Кашлянул сильнее. Ещё сильнее. Схватился за сердце и пополз на пол, потянув за собой старую клеёнчатую скатерть. Упал на пол, ударившись головой. И умер.