Роковая Гора. Кремниевое сердце

Но жрец лишь покачал головой.

-Нет, молодой арканисс. Ты говоришь мне, зачем Огонь потребен нуждающимся! Это они получают сытость, безопасность, уверенность в завтрашнем дне. А зачем Огонь ТЕБЕ?

Я вновь принялся думать. Значит, помощь нуждающимся – не цель сама по себе? Тогда…

-Обладание Огнём придаёт моей жизни смысл. И, не стану отрицать, мне нравится образ жизни арканисса. До обучения у Вольных я был простым алхимиком. Это, конечно, почётно, но слишком… узко, пожалуй. Магия даёт обладающему ей доступ к областям мироздания, скрытым от прочих.

Сунатэр удовлетворённо кивнул и задал следующий вопрос:

-Хежинг потребовала, чтобы ты отказался от Братства Вольных, расплавив кольцо мага. Ты хотел бы вернуться?

Отвечать на этот вопрос следовало очень осторожно. Врать напрямую я не хотел, подозревая, что члены совета могут определять ложь. Впрочем, бесить их известием о том, что для получения замены мне, скорее всего, достаточно обратиться в Академию, я не хотел ещё больше.

-Не скрою, эта потеря была для меня… неприятной.

Члены Совета Верховных внимательно слушали мои ответы, не меняя выражения застывших подобно маскам морд. От их взглядов у меня в горле делалось сухо и, я непроизвольно морщась, сглатывал ставшую вязкой, словно дикий мёд, слюну. А жрец, тем временем, задал новый вопрос:

-А если я скажу, что дух солгал тебе, и вернуть ушедшего в Великое Пламя невозможно? Что ты скажешь на это, Ускар Орн’Арканисс?

Я говорил, что моё горло было сухим до этого? Так вот, сейчас оно превратилось в настоящую пустыню, и даже слюна в нём застыла, подобно корке вулканического стекла.

-“Как невозможно?”, – только и смог выдавить я хриплым от волнения голосом: “Дух не может солгать арканиссу!”

-Сунатэру. А арканиссу может.

В глазах у меня потемнело.

-Если это действительно так, то я найду способ низвергнуть его, а потом найду того из них, кто послужил причиной смерти Лембаса. Каков бы не был его ранг, где бы он не прятался. Я прибегну к помощи элементалей ветра и демонов, но выслежу его, а потом убью. А если это не понравится кому-то из его патронов – убью и их.

Я чувствовал, что в зале становится жарко. Морды членов Совета выглядели напряжёнными донельзя.