Роковая Гора. Кремниевое сердце

Когда мои запасы энергии подходили к концу, отшельник принимался учить меня азам Драконьего Хвата. Я дёргался в захватах старого драконида, как рыба на крючке, и тщетно пытался повалить его на землю, но не сдавался, вставая после каждого провала и вновь бросаясь в бой с отрешённостью смертника. Под конец второго дня мой разум оказался настолько поглощён бесконечной схваткой, что на приветствие вернувшихся за мной друзей я ответил четырёхметровой дугой ярко-оранжевого пламени. Лишь спустя секунду до меня дошло осознание содеянного… заодно с цветастой руганью Данте:

-Pazzo figlio di cane e di gallo (флор.

Безумный сын собаки и петуха)! Ускар, ты смерти нашей хочешь?

Я смущённо потёр затылок.

-Из-свини. З-садумалс-ся.

В разговор вклинился Сидмон:

-Капитан, раньше ты был опасен, как ульфинг [16] по весне, но сейчас, похоже, преодолел и этот порог! Уверен, теперь чудовища при нашем появлении будут разбегаться, поджав хвосты!

Я выпустил воздух сквозь сжатые зубы и прикрыл глаза ладонью. Сидмон, в своей рыцарской непосредственности, порой говорил такое, что мне хотелось то ли стукнуть его по шлему чем-нибудь увесистым, то ли провалиться от стыда в стихию.

-“С-спас-сибо на добром с-слове, С-сидмон.”, – только и удалось выдавить мне сквозь спазматически сцепленные челюсти.

Однако, затем я поборол столь некстати возникшее смущение и, кашлянув, обратился к товарищам:

-Друз-сья, благодарю вас-с з-са с-спас-сение моей ж-шиз-ни! Однако ж-ше, с-сейчас-с наш-шим дорогам предс-стоит вновь раз-сойтис-сь.

В ходе Ис-спытания огнём мой фамилиар погиб, защ-щищ-щая меня. Я направляюс-сь в Эдарс-ский Храм С-солнца, чтобы вернуть его к ж-шиз-сни. У меня ес-сть вс-сего две недели. По их ис-стечении я вернус-сь к вам, один, или с-с вновь обретённым братом.

Конечно же, Сидмон не смог не проявить себя, как истинный носитель железного котелка:

-“Капитан!”, – воскликнул он с таким возмущением, будто я только что предложил ему уединиться в подлеске и, скажем так, весело провести время: “Я не могу бросить тебя! Нет деяния более бесчестного, чем оставление сюзерена в час нужды!”

Подобная реакция со стороны нашего рыцаря была весьма ожидаема.

Куда менее ожидаемым тот факт, что Асма и Данте поддержали его.

-“Amico”, – неодобрительно протянул он, растягивая рот в усмешке: “Уж не думаешь ли ты сбежать, свалив командование отрядом на меня? Я едва удерживал этих teste selvagge (флор. буйные головы) от очередного безумия последние несколько дней.