Роковая Гора. Кремниевое сердце

Внезапно, передо мной промелькнула рыжая фигурка ученицы Мэкрикса. Упав на колени перед учителем, она принялась трясти его тело за плечи, ежесекундно оборачиваясь на меня и беззвучно раскрывая рот. Лишь спустя пару секунд ступора я понял, что оглох от близкого взрыва. В моём сознании послышался голос Иксена:

-Он мёртв, Большой Брат. Маленькая самка просит его встать, но тебе нечего опасаться. Я ясно чую запах смерти.

Сам того не желая, я улыбнулся, чувствуя, как расслабляется моё нутро, сжатое, словно тугая пружина.

Обернувшаяся в очередной раз Окюрри увидела эту улыбку, сжалась и заплакала, прижимая к груди мёртвое тело Мэкрикса. Сквозь начавший утихать звон в ушах я услышал её тоскливый вой, перемежаемый лишь одним словом – “адх’атар”. Не зная, что делать дальше, я обратился к Сидмону.

-Похож-ше, я победил… Как думаеш-шь, что с-стоит предпринять теперь?

Альв невозмутимо пожал плечами:

-Думаю, забрать тело у этой сумасшедшей и отнести его в город. Уверен, местные старейшины уже знают о вашем поединке.

Не стоит держать их в неведении относительно результатов слишком долго.

Следуя совету друга, я подошёл к ученице Мэкрикса и положил ей руку на плечо.

-Окюрри… Тело твоего адх’атара нужно отнести в город. Я, если честно, не знаю, что стоит сделать с трупами в подобных случаях… Их хоронят по-особому или просто предают огню?

Не отпуская тела наставника, рыжая драконесса повернулась, взглянула мне в глаза и процедила:

-Конечно, ты не знаешь… Ты знаешь только, как убивать! Ты – такой же, как и твой зверь! Улыбаешься, а у самого клыки в крови… Я сама отнесу тело адх’атара в его дом.

А ты иди, вынюхивай всё про наши дела! Тебе же это так нравится…

Разозлённый дерзкими словами мелкой пигалицы, я скрипнул зубами и впился в её плечо когтями.

-Не смей разговаривать так с носящим серебро, рач! Твой адх’атар сам вызвал меня на бой до смерти! А что касается моего расследования – это мы с тобой обсудим позднее. Похоже, Мэкрикс рассказал тебе больше, чем следует знать простой ученице…

Оскалившись, она насмешливо спросила:

-А что, если мне нечего рассказать? Будешь выбивать из меня признание пытками? Или сразу убьёшь?

Не выдержав столь откровенной провокации, я завернул руки мелкой мерзавки за спину, рывком поднял её в воздух и прошипел:

-“Ну всё, ты сама напросилась…”, – после чего перешёл на Общий и добавил для Сидмона: “Воз-свращ-щаемс-ся в город! Похож-ше, у нас-с тут образ-совалас-сь первая подоз-среваемая.