Охота на лиса

Они не умеют карабкаться вверх, залазить на деревья, поэтому они и не смогут убить лиса, пока мы не стащим его вниз.

– Да, но ты не думала, что… На самом деле, для этого им нужен только один человек, кто-то меткий, с сильной рукой, чтобы метнуть гарпун.

– О, я думаю, что дело не только в этом. Гончие, похоже, тоже наслаждаются Охотой. Самим ритуалом.

– Знаешь, когда мы ехали обратно, чтобы отвлечься от боли, я всё думала, как это вообще всё началось. Я знаю, что традиция охоты с гончими зародилась на Терре, ещё до воцарения Святого Престола, до того, как мы ушли оттуда.

Об этом было в моем учебнике истории, с картинками лошадей, собак и маленького пушистого существа – совсем не похожего на нашего лиса. Я даже не могла понять, зачем они вообще хотели его убить. Другое дело наш Фоксен; убить его – наверное, единственное, что можно сделать. Но я не понимаю, зачем делать это именно таким образом?

– Ну, мне рассказывали… В общем, один из первых поселенцев на Траве подружился с молодым скакуном-гиппеем и научился ездить на нём верхом, – ответила Ровена, – Поселенец, в свою очередь, научил верховой езде нескольких своих друзей, а скакун привёл с собой ещё нескольких себе подобных, и постепенно мы снова начали охотиться здесь, на Траве.

– А гончие?

– Не знаю точно. Мой дедушка рассказывал мне, что они просто были там, вот и всё. Как будто они знали, что они нужны нам для настоящей Охоты. Они всегда появляются в нужный день в нужном месте, точно так же, как это делают гиппеи…

– Если мы называем их гончими, хотя на самом деле они не гончие, почему мы не называем гиппеев лошадьми? – спросила Димити, устало откидываясь назад, пока голова её не погрузилась наполовину в воду.

Ровена была поражена, но не показала виду, заметив, как бы между прочим: – О, я не думаю, что гиппеям это понравилось бы, совсем нет.

– Но они же не возражают, чтобы их называли ездовыми животными, скакунами?

– Но, моя дорогая, мы никогда не называем их так в их присутствии. Ты же знаешь. Мы вообще никак не называем их, если знаем, что они могут нас услышать.

– Правда ведь, от всего этого какое-то странное чувство в голове, – сказала Димити и посмотрела на мать.

– Что? – спросила Ровена, внезапно вскакивая на ноги. – Что ты имеешь ввиду?

– На Охоте…. У меня были какие-то странные ощущения…

Ровена едва заметно нахмурилась: – Охота оказывает своего рода гипнотический эффект. В противном случае, всё это действительно было бы довольно скучным занятием.