Пламенный импульс. Том I и Том II

Столь сильное чувство порой просто делает из тебя послушную собачку, которой легко манипулировать… ха… Ладно, с настоящей любовью я не знаком, но точно помню: со своими комплексами и травмами я обещал бороться, а значит…

— А зачем ждать взаимности? — перебила ход моих мыслей Лифа. — Любить — твой выбор, если не узнал человека достаточно или разочаровался в нём, то значит, в выборе ты ошибся, как если бы объект любви сделал тебе больно. Всё, что ты можешь, принять настоящее, сделать выводы, и уйти, ведь всё просто, ты ошибался, и тебе сделали больно.

Знаю, на словах всё просто, но бабушка…

— Достаточно, — перебил я вампиршу.

Лифа только что открыла мне глаза. Любви необязательна взаимность, любовь — это цветок, что выращивают оба. Если семя тобой посажено, но другой его поливать не стал, то дело обречено на провал. В таком случае ты волен забрать семя и уйти. А боль, разочарование, терзания… кажется, они лишь от времени. Ждать, пока семечко взойдёт без воды — глупо, надо пробовать сажать ещё и ещё.

— Лифа, я решил, — после кратковременного молчания я продолжил. — Я посажу семечко, как и обещал. Польёшь ли ты его, уже твой выбор.

— Чего? Совсем дурак? — удивилась вампирша, не понимая смысла сказанного.

В ответ я лишь улыбнулся. Возможно, оно и к лучшему, ведь наш путь только начинается.

Глава 24

Арка Серых земель

Древняя легенда о вампиризме… Стоит попросить Виту рассказать мне её снова.

Удивительно, но в ветхих книгах, хранящихся в библиотеке «забытой столицы», исследовательских записях, дошедших до наших дней, письмах, найденных мной в полуразрушенных домах, не единого упоминания проклятья.

Понимаю, что первые случаи заражения пошли с момента основания Горного предела, но всё же… неужели в Колыбели совершенно никто не проводил исследований близких к теме блокирования системы циркуляции маны от природного питания по нитям магии? Весьма странно выходит.

— Вита, ты далеко?

Мои слова эхом проноситься по рядам пыльных книжных стеллажей и медленно утихают.

Ответа нет. И куда она ушла? Вместе же пришли.

Я сделал шаг назад с целью развернуться, отойти от полки с интересующими меня записями, но стопа уткнулась в раскрытый многотомник, многие века, валяющийся на полу и давно покрывшийся паутиной и плесенью. М-да, четвёртый год здесь уже, а руки до уборки так и не дошли.

Делать нечего, я поднял книгу, отряхнул насколько это возможно, да закинул на самый верх шкафа просыхать.