Мелкие трудности

«Пламенную любовь» орков ко мне в воздухе, казалось, было можно пощупать, и с тем упорством, с каким они только что лезли на «подкову», теперь насели на меня с духом. Только вот великан – это не стена, его завалить трупами проще, даром, что он пытается двигаться боком вдоль вала, который прикрывает его спину. Через несколько минут меня натурально засыпало орками и болью от ран. А потом на глаза упала кровавая пелена.

В себя я пришёл от ломоты всего тела, отвратительного вкуса во рту и того, что что-то бьётся в мою ногу.

– Да живой вроде.

– Не дождётесь, млять. Тьфу! – Сплюнув, я увидел красное в слюне, и ощупал свою грудь, почувствовав, что брони на ней нет. – Что за дерьмо?

– Орочье, – раздался рядом отвратительно радостный голос эра Эдво. – Ты нескольких мало что пополам не перекусил. Ох они и визжали!

– Я вообще про броню свою спрашивал, – тупо выдал я, переваривая информацию и садясь.

– Порвалась она, когда из тебя дух зверя наружу пошёл, – просветил меня эр Блом, облегчённо выдыхая. Наверно, потому что я адекватен и больше не хочу ни на кого кидаться.

А обнаружившийся рядом Килан добавил:

– Кисточки на ушах и хвост на месте, всё нормально.

– Это тут причём? – захотел задать вопрос кто-то за моей спиной, но раздался звук леща.

– Кисточки и хвост – это самое важное, – наставительно проговорил эр Блом, повторяя мои давние слова, после чего спросил меня: – Ты как вообще?

– Как будто меня через мясорубку пропустили, а потом накормили навозом.

– Ещё раньше рыси ушёл, вон шкура лежит.

– Ага, – всё так же заторможено ответил я, принимая из чьих-то рук баклажку с водой, разбавленной вином для вкуса и дезинфекции, а заодно пытаясь почувствовать своих духов. К моему счастью, и Гектор, и Михалыч были «живы», хотя и не очень целы. А потому пребывали во сне. Убийство разумных существ опасный путь для усиления духов, но теперь назад не отыграешь.

– Сбежали на свой берег, ты их здорово напугал. Да и нас тоже, – проговорил Алфан. – Если б благородные господа не объяснили, что ты не оборотень, то могли и зарубить, пока не очухался.

– Вечно вы люди так, – хмыкнул я немного обиженно, но тут это, скорее, было притворством.