За ошибки надо платить

Вода комом встала в горле. Посол вернулся в кресло, перед этим поставив кружку на стол.

- Спасибо, – едва слышным шепотом поблагодарила девушка.

- За воду или за то, что вчера не поддался на провокацию, – он не удержался и подпустил в голос ехидства.

Уши пристыженно спрятались в рыжей шевелюре, а глаза вновь крепко зажмурились.

- За все. Отцу расскажете?

- Конечно! Я просто мечтаю рассказать другу, что вытворяет его единственная горячо любимая дочь, – Орин метнул в Нэл раздраженный взгляд. Все-таки умеет она вывести его из себя.

Полукровка вжала голову в плечи еще сильнее.

- Не расскажу, не бойся, – добавил он уже примиряюще. – Должен же кто-то из нас быть взрослым и думать о других, а не только о себе.

Нэл вскинула на него взгляд, полный неподдельной благодарности. Именно сейчас она в полной мере поняла, к чему могла привести ее выходка. Лишить отца единственного друга и сбежать в людские земли, ради собственной свободы, оставляя отца с разбитым сердцем. Хорошая дочь!

- Наверное, вы правы, называя меня ошибкой, – произнесла Нэл, не отводя взгляд.

Левая бровь Орина удивленно изогнулась. Такого он от «недоразумения» не ожидал.

- Кстати, откуда ты узнала, что я называю тебя так. И откуда ты вообще меня знаешь. Я абсолютно уверен, что Элан не представлял нас друг другу.

- Я знала, что у отца есть друг. Вы пришли в день начала лета, ближе к полуночи через портал. Сидели в его кабинете перед камином. Он угощал вас пирожными. Я еще гадала в тот день, зачем они в нашем шкафу на кухне, если ни я, ни отец не едим сладкое.

Орин едва заметно улыбнулся сам себе, внезапно погрузившись в теплые воспоминания. А девушка продолжала, глядя куда-то в стену.

- Я подсматривала в щелку за дверями отцовского кабинета, видела ваш профиль на фоне камина. Вы рассказывали отцу о последних новостях королевского двора, о людских обычаях, которые узнали в свой последний визит в людские земли, о том, что стали послом… А потом сказали, что если бы он сдал рыжее недоразумение в дом присмотра, то вам не пришлось бы встречаться раз в три года в маленьком полутемном кабинете.

Орин помнил тот разговор, который случился десять лет назад, когда только получил новое назначение. Он так хотел поделиться радостью с другом, но в итоге все закончилось истерикой и слезами напуганного ребенка, который боялся не справится с навалившейся на него ответственностью. И все что мог господин посол – это рыдать, заедая соленые слезы сладкими пирожными.