Уносите Ноги!

Четверо бойцов в незнакомом типе Системной брони. Отец показал удостоверение, старший караула принял под козырёк, и нас пропустили.

— Серьёзно тут у вас.

— Угу, сейчас сам всё увидишь.

Мы вышли на большую, идеально остриженную лужайку, похожую больше на поле для гольфа, нежели на площадку для боя. Посреди толпилась группа военных при орденах, одетых как на парад. Я даже фильмы вспомнил про Российскую империю. Высший свет, иначе не скажешь. От обилия звёзд на погонах рябило в глазах. Окинул взглядом лужайку — видимо, это часть большого парка, уж больно приглядна да ухожена.

Вдалеке виднелись ограды и сооружения поскромнее главного здания, без приторной помпезности. По краям лужайки, на небольших трибунах, скучала женская половина общества. Дамы в платьях по последней моде. Мимо продефилировала официантка с подносом, полным шампанского, оставив шлейф аромата дорогого парфюма.

И ни одного человека в Системной броне, видимо, здесь это моветон.

Отец не спеша двинулся к офицерам, я полетел следом и быстро привлёк общее внимание.

Дамы шептались, указывая в мою сторону, офицеры тихонько оборачивались, встречаясь со мной взглядом. Стало неуютно.

Остановились мы у тройки людей, стоящих немного обособленно — двух офицеров с самыми значительными звёздами на погонах и мужчины в деловом костюме.

— Товарищи офицеры, позвольте представить, — обратился к ним отец, — Игнатьев Роман — первый в мире практик, идущий по пути возвышения.

Я скромно потупил взгляд и застенчиво улыбнулся.

«Хоть бы намекнул, зараза, что тут все при параде, а то я в кольчуге, как белый хрен в конопляном поле».

— Евгений Михайлович, — указал он на генерала, — мой непосредственный начальник.

Стоящий ближе офицер пригладил седые волосы, окинул меня тяжёлым взглядом и протянул руку. Я пожал её, и он отошёл в сторону.

— Решетников Эдуард Петрович, — представил отец сурового вида мужчину за пятьдесят, с квадратным подбородком и таким же тяжёлым взглядом, — генерал-полковник, служба внешней разведки.

«Ну и компания у папеньки подобралась».

Последний мужчина представился сам.

— Минькин Арсений Валерьевич.

Лицо серьёзное, а глаза смеются. Шрам над бровью. Его я видел раньше по телевизору.

Минькин подмигнул и улыбнулся.

— Значит, это ты грозился надрать мне зад?

Он попробовал сдавить мне руку, но ничего не вышло. Надавил ещё — мышцы на руках вздулись, но безрезультатно. Видя мою ухмылку, надавил изо всех сил и придержал второй рукой. Тут в ответ надавил уже я.