ОВИДИЙ

Я догоняю её и лёгким движением валю на землю.

- Алама-нала-ма… - ворчит она на непонятном языке.

- Говори по-нашему, а то я ничего не понимаю, - обращаюсь к ней.

- Она не может, - подбегает полурослик. – Гарпии редко на двух языках разговаривают.

- И как же их понимать?

- В их языке всего 30 слов. Его выучит даже младенец. Откровенно странно, что вы, такой просвещённый, языком гарпий не владеете.

- Слышь, ты, не умничай, лучше переведи, что она там лепечет.

- Она говорит, что вырвет вам кишки и высушит на солнце.

- Как мило, - поднимаю гарпию на ноги и смотрю ей в глаза. Она опасно клацает зубами. – Укусить может? – интересуюсь у Малка.

- Может, только очень слабо. Зубы у них не такие острые, как когти. 

Затаскиваю гарпию на телегу.

- Но-о-о, тупая скотина, - снова толкаю лошадь, которая решила остановиться, пощипать травки.

Малк запрыгивает не телегу и начинает методично свежевать зайцев. Дикое зрелище, но интересное. Заяц на вид та же кошка, а без шкуры вообще не отличишь.

- Может, обед сварим! – как бы невзначай предлагает он.

Честно говоря, я уже и забыл, как голоден. Чувство усталости напрочь подавило голод.

- Мо-ожно! Прррр. – я останавливаю телегу и отпускаю лошадь попастись, она же тоже устала.

Ещё раз проверяю, как привязана гарпия и сажусь на землю, облокотившись об колесо. Срываю соломинку и вставляю её меж зубов. Никогда не понимал, почему другие так делают.

- Может отдать заячьи шкурки гарпии. Она давно не ела. – Предлагает полурослик.

- Мо-о-ожно, - и правда, завёл зверушку – не забывай её кормить, иначе подохнет.

Я протягиваю гарпии ободранные шкурки, и наблюдаю, как она впивается в них своими острыми зубками, как довольная вымазывается в заячьей крови, бормоча что-то на своём гарпийском.

- Что с ней делать будем? – спрашиваю Малка, который раздувает костёр.

- Я бы прирезал её прямо здесь, но вам виднее.

- Вот это ты кровожадный. А я как на неё посмотрю – ну школьница школьницей, не хватает только выпускного платья и бантиков. А ты прирезать. Ну не могу я прирезать школьницу, понимаешь?

- Да, понимаю.

Просто у меня душа от копоти чёрная, я годами в шахте работал, пока меня не выкупили. А вы светлый. Я, как только вас увидел, сразу понял, что вы светлый человек. Все вокруг тёмные, жадные погружённые в свои шкурные интересы. Но вам это всё безразлично, вы словно с небес свалились.

«Что было, то было», - думаю, а он продолжает:

- Когда вы мне монеты, отобранные у морлока, отдали – я тогда уже понял кто вы такой.