Матричный бог

Приходилось продираться сквозь кусты, защищаться от бьющих в лицо ветвей — звери, вытоптавшие хилую траву, были не выше колена. Это хорошо — значит, монстры сюда не забредают. Но и люди, что собирают травы, сюда уже не доходят...

Лапы сосен и елей смыкались над головой, давили. Пару раз Арис вляпался лицом в плотную паутину, от которой защитный артефакт не спасал, и с омерзением выдирал из волос хвойные иголки и мелкие палочки, которые висели в паутине, с остервенением тер ладонью по лицу, убирая паутину. А уж когда по шее прошлись тонкие лапки насекомого, когда Арис нащупал мерзкую тварь, ощутил под пальцами мягкое брюшко.

.. Бр-р-р! Ариса до сих пор передергивало от омерзения.

Где-то справа журчала вода, прыгая по камням: Арис подумывал было выйти к ручью и набрать флягу, но сколько он не забирал вправо, ручеек почему-то не приближался.

Постепенно становилось темнее, земля уходила вниз. Хвою сменил толстый, мокрый мох. Мхом обросли и упавшие стволы, через которые пришлось пробираться, и растущие великаны.

Сумрак хвойного леса будто давил на грудь, мешал дышать. Арис брел вперед, сжимая жезл с огненным заклинанием до побелевших пальцев.

Постепенно под ногами зачавкало. От мокрой земли, скрытой толстой шкурой мха, тянуло кладбищенской сыростью. Мох вспучивался, местами лопался под напором гнилостно-белесых грибов. Пахло гнилью, болезнью.

Арис иначе рисовал себе это место. В его воображении болото не было таким мрачным местом, похожим на иззагранье. Адепт воображал, что на самой грани Болот и леса найдет две-три ценные травки, и дальше в топи заходить будет незачем.

В действительности же Арис сам не понял, когда лесные великаны сменились на чахлые кустики, а мох под ногами заколыхался от каждого шага. Арис был готов в любой момент цапнуть висящий на поясе артефакт левитации. Ступишь вот так, без опаски, а мох возьмет, да прорвется, как паутина. И ухнешь в холодную воду, и спасенья уже не будет: Болота редких путешественников отпускают, как говорил сопляк-друид. Да и сам Арис слышал множество таких слухов. ..

Практик, взмокнув от болотных испарений, промочив сапоги и изрядно зашугавшись шорохов и криков местных птиц, уже готов был активировать артефакт левитации и потратить тридцать секунд полета на путь по воздуху обратно, поглубже в лес, но замер. Острый глаз усмотрел в тридцати метрах, посреди гниющего ствола, мясистые стебли с разбухшими красными листьями.

— Селина болотная, алая, — тихо прошептал адепт, — три старта за лист.