Матричный бог

— Уладил? Как?

Лимбос был уверен, что Нильяма там не слишком любят за убитого мага-теневика.

— Под моим контролем пустыня.

— Угрожал изменить растения, дав им команду и силы атаковать адептов, если не пустят внутрь?

— Это было бы слишком грубо. Наоборот — перенастроил для них кусочек пустыни под сад. С той бао роста, что у меня есть, эта не проблема.

— А если бы не согласились?

— Тогда бы сказал, что уберу все растения. Причем выпил бы растения по всей пустыне, где рассажены мои сорняки.

— А если бы напали?

— Я умею перемещаться.

— А зачем внутрь ходишь?

— Да я и сам уже не понимаю... — пожал плечами Нильям. — Вроде бы у меня есть все, что нужно, чтобы стать сильнейшим магом мира, а я зачем-то продолжаю ходить в школу...

Лимбос вежливо улыбнулся, и мысленно поставил для себя отметку: разобраться в причинах силы Нильяма и его начинающегося безумия.

Очень хотелось разобраться в методах прогрессирования ученика, а если нужно — вытрясти из него информацию.

Поэтому маги поговорили на отвлеченную тему, а потом Лимбос мирно ушел, мучимый вопросом: КАК?

***

Чтобы утащить стелу от Лурскона, команде Эрама понадобилось всего ничего: повозка и два коня. Ну, и просеку до ближайшей дороги пришлось рубить, чтобы провести эту повозку.

Гораздо сложнее было найти и обустроить место, где их не будут искать. Пришлось две недели идти на северо-запад, загоняя скотину и выкупая, или же просто отбирая новую у крестьян.

Но наконец они дошли до подземелья драконов. По слухам, именно здесь водились самые сильные монстры.

Команда из четырех практиков выкупила дом на окраине города и поставила стелу в подвале. А потом расселись за столом, советоваться, чем займутся в ближайшее время.

Эрам Рсаев, Ина Райя, Блай Калон, Игнас Михра. Три практика уже давно стали безмолвным придатком к четвертому.

Если до появления браслетов практики еще могли влиять на своего... командира, то теперь решения выдавались одним-единственным голосом, и принимались неукоснительно. Усилившийся за счет набитых монстров и практиков Эрам не щадил ни других, ни себя.