Посланник Хаоса

Её мать все делала, чтобы Фрейя не чувствовала себя ущемленной?

— А кто мать девочки, где она?

— Это не ваше дело, господин, — хозяин насупился и отвернулся. Одинокая слезинка покатилась по его щеке.

— Умерла?

— Уж лучше бы умерла, — насупился владелец таверны. — Это не ваше дело. Это позор моей семьи.

— Сбежала с любовником? — догадался я.

— Ага, — хозяин кивнул, отвернулся в сторону и заплакал.

— Какой-то заезжий шпильман. Я понимаю рыцарь или какой-нибудь дворянин в соответствии с её статусом. А тут просто бродячее отребье с дудочкой.

Тут до меня, наконец, дошло, почему Фрейя скрывала имя бродячего музыканта, почему говорить о нём ей было неприятно. Она старалась всей душой забыть историю, темным пятном легшую на её семью. Видно её мать была из богатого рода и такой поступок – чёрная метка в глазах окружающих.

— А с кем-нибудь кроме жениха она общалась тет-а-тет в последнее время? К знахаркам ходила? Что-нибудь подозрительное замечали в её поведении?

— Всё как обычно. Господин подозревает что-то плохое?

— Просто спрашиваю, на всякий случай, — решил не вдаваться в подробности я.

Лишнее знать хозяину таверну ни к чему. Если раскроется правда про его дочь, инквизиции не избежать. Судебный процесс может длиться годами. Событие получилось резонансное. Хоть орден и покрывает людей со сверхспособностями, его влияния может оказаться недостаточно.

— Вы можете идти, я еще немного посижу с вашей дочкой, потом пойду в замок. К вечеру пришлю лекаря, он её более тщательно осмотрит, нет ли повреждений.

Отец Фрейи, озираясь ушел, прикрыл за собой дверь.

Я посмотрел на заснувшую девушку, взял её за руку и сделал то, за что никогда не испытывал ни капли сожаления.

Глава 14

— Отпусти, мне больно, — сопротивлялась Фрейя, не в силах открыть глаза. Она брыкалась и стонала, пыталась засадить мне коленом в пах. Её тело извивалось, как змея, выгибалось в немыслимых позах.

Дыхание участилось, грудь тяжело вздымалась, щёки пылали. Она произносила нечленораздельные звуки, сыпала проклятиями на древних языках.

Девушка пыталась вновь войти в поток, чтобы сбросить меня с кровати, выкинуть за пределы комнаты. Из её рук вырвались силовые щупальца, хлестали меня по щекам, пытались стиснуть и придушить. Плоть девушки полыхала изнутри ярким светом, я ощущал жар, исходящий от её кожи.

Я слышал нежный голос древней богини. Он вызывал похоть, обезоруживал, заставлял подчиниться. Запахи жасмин и мускуса, источаемые телом девушки, сбивали с мыслей.