Посланник Хаоса

На поле боя остался только волк-исполин и верховный магистр.

Они стояли друг перед другом: волк скреб лапами землю и вилял хвостом, магистр выставил перед собой меч и описывал концом острия короткие круги, завлекая зверя в атаку.

Фенрир зарычал и приготовился к битве, когда магистр ордена выступил вперед. Громким, решительным голосом мастер воззвал к зверю:

— Стой, отродье Хаоса, пока мой меч не поразил тебя. Убирайся туда, откуда пришёл. Хватит бесноваться на святой земле.

Желтые глаза волка смотрели на владыку ордена.

Ещё через мгновенье Якоб понял, что он теперь не в теле магистра, а смотрит на верховного глазами волка. Ещё секунда и тот броситься на Верховного, задавит массой, голову насадит на клык.

А если я дам ему приказ отступить? Что будет?

Как только магистр ордена приготовился действовать, Фенрир неожиданно громко завыл, развернулся и убежал, будто смущенный нашкодивший щенок.

Сбитый с толку мейстер остался стоять в одиночестве среди зловещей тишины. Никто не ожидал такой развязки.

Остатки рыцарей ордена все как один преклонили перед Верховным магистром колено.

— Слава Верховному, слава! — разнеслось среди осеннего леса, колыхая остатки листвы на деревьях.

Одинокий волк бежал по лесу. Якоб видел звериные тропинки, ощущал запахи леса, мелкого зверья, хвост пушился на ветру и предвещал непогоду.

Непонятно было только, как покинуть естество зверя. В рай не попал, до ада далеко, где-то в лесу лежит его бренное тело. И никому до Якоба нет никакого дела.

Мансур прервался и внимательно посмотрел на меня:

— Что думаешь?

— Многое в этой истории непонятно. Но в словах магистра я узнал боевую молитву нашего братства. А меч его напоминает мечи-кладенцы, как он перемещался – похоже, что он использовал плащ-невидимку или плащ-летун.

— Когда я прочел молитву, подслушанную Якобом у магистра, я тоже так подумал, — ответил Мансур.

— У тебя отменный слух, — только и смог произнести я.

— Продолжим? — Мансур перевернул страницу.

Яков чувствовал, как кто-то держит его за руку, гладит по ладони и просит пойти за собой.

— Якоб, вернись в своё бренное тело. Якоб, очнись, — кто-то пел на распев.

Идти никуда не хотелось, волк спал в большой пещере, свернувшись калачиком.