Печать правосудия. Том 3

«Вышибала» молчал.

Так мы и прошли внутрь. Я поднялся по лестнице и прошёл мимо замерших во времени чудиков. «Вышибала» пялился на меня, а остальные замерли, пытаясь считать реакцию их главной боевой единицы. Макс двинул за мной. Он сжимал кулаки и дёргался. Хоть бы кто-то брыкнулся в его сторону, хоть бы дали малюсенький шанс снести харю. Не-а. Так и прошли внутрь.

- Чего это было? - спросил Макс.

- Прошивка у системы безопасности слетела.

- Что?

На самом деле «вышибала» оказался обычным сенсором.

Узнал во мне печатника или просто засмотрелся на хранилище и завис. Но сейчас я не хотел объяснять это Максу. Нас ждало дело.

По лестнице мы поднялись на третий этаж. Там ковровая дорожка сама подсказала направление к главному кабинету. Золочёная табличка, испуганная секретарша, хруст двери. Мы с Максом ворвались в кабинет управляющего и прервали его разговор со Степаном Ежовым.

Дальше мы услышали подходящую для ситуации банальщину: «кто вы такие?», «что вы здесь делаете?», «я вызову охрану, полицию, человека паука».

Похлопав Макса по плечу, я дал понять, что буянить не стоит. Одно дело разбираться с псевдоохранниками, и совсем другое - наживать врагов из политических элит. Хотя элитами я не назвал бы их даже с натяжкой. И всё же. Как минимум у них был офис в центре столицы. Водились деньги, имелись какие-никакие связи. Впрочем, в связях я теперь тоже сомневался.

Ежов сидел в кресле, закинув ногу на ногу. И выглядел, будто чиновник мэрии, приехавший на встречу с председателем колхоза.

А ведь сам он, всего ничего - сын бизнесмена. Отсюда простой вывод: если Ежова считали в кабинете начальника управления важной фигурой, то ассортимент остальных гостей оставлял желать лучшего.

- Ты что здесь делаешь?

Как Степка не старался выглядеть уверенно, эмоции брали своё. Вряд ли он ожидал увидеть в этот момент именно меня. Кого угодно, но не меня. Я без пяти минут в столице, как я вообще мог здесь оказаться?

Управляющий уставился на Стёпу. Видимо, ждал объяснений именно от него.

Я не стал ходить вокруг да около, подошёл к столу и положил телефон.

Шантаж - дело личное и даже интимное. Сперва я думал предъявить его Ежову тет-а-тет. А позже решил поставить голубков в неловкое положение одновременно. Вместе эту кашу заварили, вместе и разгребать.

- Не понимаю, что здесь происходит, - проснулся управляющий.

Я воспроизвёл запись.

Им понадобилось время, чтобы узнать свои голоса. Записанный разговор длился две минуты.