Колдун на полную ставку

Свет, проникающий сквозь бойницу, кружил сияющей аурой вокруг девушки, иногда казалось, что в воздухе кружит невидимый плащ. Скульптурой квинтэссенции безмятежного снега Мстислава замерла с закрытыми глазами.

Меня вывели из ступора красные, как раскаленные щеки и руки. Пальцы девушки будто бурлили изнутри лавой, но на деле там боролась с обморожением кровь. Я тут же перехватил мантию, которая упала на плечи Мстиславе. Холод вцепился в меня, когда чары перестали действовать. Захотелось спать. Благодаря *Фокусам* по телу прошлось спасительное тепло, благодаря ему удалось схватить Мстиславу и вынести ее в коридор.

Холод отступил, а вместе с ним и я успокоился. Сейчас предстояло привести в себя девушку, объяснить ей, что произошло. Уже потом лежала трудная задача — заставить лжеэльфийку довериться нам с Ароном. Если бы это удалось, то мы бы поговорили о принятии Мстиславы в нашу свиту.

Я осторожно пошел в кабинет. Моя ноша оказалась легкой, как пух, несмотря на рост. В девушке было под два метра ростом, сказывалась природа высшей эльфийки, но, по сравнению со мной, она все же казалась миниатюрной и хрупкой.

Передо мной выскочили из-за угла магические слуги. Полупрозрачные гуманоиды, видимые только истинным зрением, открыли двери, запуская меня внутрь. Тут меня встречал Арон, его руки перехватили Мстиславу, после чего оба исчезли в арке Дворца Морденкайнена. Когда я последовал за ними, то наткнулся на Николая. Чародея тащили на себе прислужники, и, нет-нет, да один из них точно вздыхал, припадая на каждом втором шаге.

В комнате, куда Арон бережно занес Мстиславу, я упал в мягкое кресло.

Зал подготавливали при нас. На стенах хлопали развернутые рулоны ковров. Внесли столы, на них выставили новый кальян и угощения. Запах цитрусов защипал глаза и ноздри. Следом слуги озаботились лежанкой для спящей красавицы. Мстиславу положили на снежные простыни, а под голову ей подсунули шелковые подушки с чудным узором из золотых нитей. Арон хлопнул в ладоши, и прислуги след простыл.

Я вкратце пересказал об увиденном брату, дополняя образы мысленными картинами. Вместе с тем, слабость вновь взяла надо мной вверх, и излюбленная трубка задымила смесь табака с лечебными травами.

Когда дурман почти унес меня в дрему, Арон усмехнулся:

— Смотри, наша драгоценность просыпается, брат. — Как только брат указал на Мстиславу, облик его потек. На месте джинна появился мужчина с бледной кожей и золотистыми глазами.