Архипов. Псионик

— Простите, просто Камардина не было в кровати, вот я и заволновался за парня. Думал уже к дежурному преподавателю идти. А разве вы сегодня на дежурстве?

Скользкий гад, выкрутился! Готов поспорить, что Камардин стоял на часах и должен был вызвать Бурова, когда я появлюсь в коридоре. Ну а там... Обидно, что в этом деле оказался замешан Илья. А ведь когда он весь день крутился рядом, я уже было решил, что нам получится сдружиться. На самом же деле, он скорее всего просто следил за мной и ходил по пятам, чтобы в удачный момент дать знак Бурову.

— Камардин, Буров, предупреждение каждому! Еще раз увижу за пределами спальных комнат после отбоя, неприятностей не оберетесь. И пусть сегодня я не на дежурстве, это не отменяет того факта, что я тоже преподаватель.

Буров фыркнул, но счел разумным промолчать. Мы поднялись по лестнице, но прежде чем разойтись по комнатам, Буров склонился над моим ухом и произнес:

— Я слежу за тобой, Архипов! Ты публично унизил меня, а я этого так не оставлю. Молись, чтобы завтра завалить экзамены и поскорее сбежать отсюда, пока я тебя не встретил в темном углу.

Ага, мечтай! Я всерьез нацелился на эту академию, так что завтра прыгну выше головы, но добьюсь своей цели! По крайней мере, я так считал, а в реальности все вышло немного не так.

Первый экзамен, и сразу проблема! Не знаю кто в мире отвечает за карму и сложные ситуации, но сначала нам пришлось сдавать владение даром. Механики отсеялись, потому как из них никто не владел даром, остались только ратники, спектры, псионики и целители.

— А толку ждать? — Осмотрел ребят и шагнул в кабинет. Сзади послышались одобрительные возгласы и пожелания удачи. Слабаки, блин.

Кабинет оказался довольно просторным. В одной его части располагался спортивный инвентарь, но, по всей видимости, мне не светило им пользоваться. Это для ратников.

— Господин Архипов, подойдите к экзаменационной комиссии! — холодным тоном произнес Григорьев.

За столом сидели три человека — глава академии Герасимов, а также преподаватели псионики и астрономии Григорьев и фон Краузе. Не знаю что здесь забыл немец, но он и сам чувствовал себя здесь лишним.