Архипов. Псионик

— Штрафной! — произнес Матвеев, держась за ушибленный бок.

Удар пришлось бить метров с пятнадцати. Два стража стали в пяти шагах от мяча и закрыли собой арку. Камардин метался в кольце, словно хомяк в колесе, стараясь закрыть собой как можно большую площадь.

— Уф, болит! — сморщился Глеб, поднявшись на ноги.

— Дай посмотрю! — это вмешалась Полина Маслова. Девушка отвела парня в сторону, задрала его футболку и приложила ладони к ушибленному месту.

— Надо было бить ниже, тогда бы тебе точно понравилось! — съязвил Буров и повернулся в сторону своей арки.

— А что, так можно? — я почувствовал шанс выбраться с дырки.

— Можно, если в игре пауза после пропущенного шара или штрафного, как у нас, — отозвался Фрязин. Вот же гад, а ведь ни разу не предложил поменяться.

Я подошел к Терехову, который в нерешительности топтался возле мяча.

— И как тут бить? Острый угол, стражей не пробить. Разве что отдавать на Фрязина, но тот закрыт.

— Дай я ударю, я знаю что делаю.

— С пятнадцати метров? Буров возьмет твой удар без труда.

— Посмотрим. Дай ударю.

Терехов кивнул и отошел в сторону. Собственно, я и не сомневался. Фрязина или упрямого Матвеева убедить было бы не так-то и просто, а Руслан... С него хоть горшки лепи, податливый до невозможности.

Так, сконцентрируюсь на ударе. Ну, пора расчехлять пушку, как у Роберто Карлоса. Отошел на пару метров и по команде Фрязина разбежался, чтобы нанести удар.

— Бум! — мяч взмыл в воздух и по дуге обогнул стенку стражей.

— Ша-а-ар! — заорал Фрязин и бросился на меня. От неожиданности я не успел сгруппироваться и растянулся на земле, а в следующую секунду сверху на нас рухнул еще и Терехов. Даже Матвеев доковылял до нас и увалился рядом. Хорошо, хоть он не стал прыгать, иначе меня можно было бы отдирать от поля скребком.

— Поздравляю! — Суровцев подошел к нам и пожал руку каждому из нас.

— Он использовал дар! Чёртов мозгокрут забросил шар с помощью дара! — на Бурова было жалко смотреть. Ну не умеет Дмитрий проигрывать.

— Спорим, забью еще раз? Если забью снова, ты признаешь, что жульничал и извинишься перед Матвеевым за грубую игру.

— Спорим, я тебе лицо разобью? — Буров направился в мою сторону.