Последний реанорец. Том VIII

А я так и остался валяться на снегу, прикрыв устало веки и лишь периодически отслеживая весьма насыщенный эмоциональный фон прибывших и весело ухмыляясь от происходящего.

Удивление перед увиденным от Охарза и Голицына. Шок из-за случившегося от Рострика, неверие и переживание от Романова и Морозовой. А также смесь всех этих чувств вперемешку с крупицами страха и трепета перед неизведанным от порядка трёх десятков неизвестных мне изгоев и альвов, которые не могли отвести взгляда от огромного тела гидры. Я даже сейчас слышал довольное сопение Рострика, Голицына и Охарза.

Вот только никто кроме одного человека ко мне так и не приблизился. Снег рядом со мной несколько раз приятно захрустел и со всего маху тот самый индивид принял лежачее положение.

‒ Скажу сразу, чтобы не было недопониманий, ‒ тихо заговорил я, разлепляя веки и покосился на лежачего в метре от себя Романова, который не сводил взгляда с одной точки, пока остальные люди и альвы находились поодаль и не желали сейчас подступаться к нам слишком близко.

‒ Роду Лазаревых пригодится малая часть чешуи и если его величество не против, то я хотел бы первым выбрать несколько магических ингредиентов с этой образины. Всё остальное ваше.

‒ Тебе интересует сейчас лишь это? ‒ печально усмехнулся Ростислав, обнажив зубы.

‒ Это был мой приказ. Так что не держи зла на Долгорукова. Поверь, мы с тобой еще не один раз побываем в стигме, но сейчас ты откровенно слаб, ‒ беспощадно припечатал я. ‒ У вашего высочества всё впереди. Да и ты прекрасно знаешь, что взял я тебя сюда, чтобы выполнить своё обещание и избавить от недуга.

И если после всего случившегося мне пришлось бы вернуть императору лишь твой полностью здоровый от проклятия труп, то боюсь, ты сам понимаешь, что могло бы произойти.

‒ Ты еще тот урод, конечно, но зла я не держу! ‒ гоготнул весело парень, принимая сидячее положение. ‒ Привык уже как-то…

‒ Быть сволочью ‒ тяжелая работа, ‒ не остался я в долгу. ‒ И кто-то должен это делать. Поэтому покамест отлично справляюсь со своей задачей.

‒ Толкую я не об этом, ‒ расплылся в веселой улыбке юноша. ‒ Прекрасно понимаю, что сейчас только буду мешать и не сержусь за случившееся. А ещё я намекаю тебе на то, что ты опять валяешься чуть живой, еле ворочая языком и к тому же без ноги, но при этом думаешь отнюдь не о себе. Симонна сейчас вон вообще с ума сойдет от переживаний. Если так желаешь, то дозволение Романовых у тебя есть, мы держим своё слово, ‒ согласно кивнул цесаревич.