Самое древнее зло I. Брянский фоллстрайк

Ушки опустились вниз, как у анимешных героинь.

Испугался, что она начнёт царапать мне спину. С её когтями — для меня это обернётся смертью от потери крови.

Но Аделла не новичок в любовных делах… Она страстно кричала, рычала и фыркала. Когти хоть и кололи мою спину, но, вроде бы, не смертельно. В крайнем случае, применю рулль исцеления.

От её криков в лесу произошло движение: птицы заметались среди деревьев над нами, ещё один олень или другое крупное животное спешно ломанулось через заросли.

5

Я и Аделла лежали в десятке метров от оленьей туши.

Мы уже давно остыли, даже стало холодно. Я прикрыл нас своей курткой. Достал из её кармана сигареты и закурил.

— Вонь какая, — чихнула Аделла, тряхнув ушками. — Угольный мир, унеси вас табун.

Постарался пускать дым в сторону, но ветер доносил его до Аделлы. Она обняла меня и уткнулась носом в мою грудь. Кажется, она засыпала.

Я спросил:

— Когда ты была в обличии зверя, ты пыталась что-то сказать?

— Мррр, да, пыталась. Но это неважно…

— Всё-таки, что значили твои «арррх»? Что значило «дурррак», я понял…

— Я спрашивала, «куда дел арбалет, дурак»?

— Точно, он остался на пригорке!

— И мои штаны, — добавила Аделла.

Тогда я встал:

— Ты спи, я принесу.

— Спасибо… Мррр, мне нужно вздремнуть на пару витков.

Я натянул джинсы, из рюкзака достал вторую майку для себя. Укрыл Аделлу курткой и направился к пригорку, где остался арбалет.

В пути пытался осмыслить произошедшее. То, что это был самый безумный секс в жизни — это одно. Я думал, что же дальше? Это любовь? Я не чувствовал к Аделле любви. У неё тоже нет никакой любви ко мне. У неё был интерес «а как это будет с парнем из другого мира?» Надеюсь я её не разочаровал. Вон как устала… Или это олень её так уморил? Вот будет обидно для меня… и всех парней Земли. Ведь судить будет по мне.

Подобрал вывернутые наизнанку джинсы. Нашёл один кед.

Заряженный арбалет так и лежал в траве. Я поднял тяжёлое оружие и посмотрел в оптический прицел.

Сам не знаю зачем, бросил все вещи, кроме арбалета, и пошёл в лес. Старался ступать неслышно, как Аделла. Останавливался, прислушивался, шёл дальше.

Звериная любовь пробудила во мне звериные инстинкты: я прямо-таки почуял добычу.