Самое древнее зло I. Брянский фоллстрайк

Хадонк с уважением смотрел на дымящиеся трубы:

— Ого, они крупнее, чем даже трубы металлообрабатывающей фабрики в Драйдене.

Матвей смеялся над нами:

— Если вы поражаетесь промышленным масштабам Брянска, что с вами станет при виде Москвы или Бангкока? Всё-таки мы не такие дикари, как вы думали?

— Но что же происходит с природой? — тихо спросила Аделла. — Везде люди, люди, люди… унеси вас табун… куда деваются ваши животные?

Матвей почесал затылок:

— Это да, с природой у нас беда.

5

Наконец мы прибыли в глушь, где не было ни виселиц электропередач, ни шума гигантских карет, гружёных щебнем.

Здесь не воняло углём, не было дорог, кроме той, по которой приехали.

Слева от неё начиналась стена леса, справа — небольшая бурная речка с множеством камней на берегу. За речкой простиралось скошенное поле. Сено было собрано в аккуратные цилиндрические стога.

Аделла выскочила первой с арбалетом наперевес. Слегка оттянула джинсы, высвобождая хвост. Сняла шапочку, шевельнула ушками, втянула воздух:

— Чую добычу.

— Время собирать камни, — подмигнул мне Матвей. — Скорее всего, связь здесь не ловит, так что надо заранее договориться о времени возвращения.

Матвей давно купил и раздал нам такие же дощечки, как у него. Это хитроумное устройство могло передавать на расстоянии переговоры людей.

— Сверим часы и стирометры, — продолжил Матвей. — Сейчас одиннадцать дня. Предлагаю встретиться тут в четыре вечера?

Как-то само вышло, что мы разделились.

Я и Хадонк отправились в сторону речки.

Аделла и Матвей углубились в лес. Слюбор остался в нексии. Достал курицу кифси, откинул сиденье кареты и улёгся. Ему понравилось слушать радио, особенно выпуски новостей о политике. Не понимая ничего в земных делах, он вслушивался в незнакомые слова и пытался разобраться в происходящем.

Воды реки шумели, неся прохладу.

— Вот мы и одни… — сказал Хадонк.

Но я отошла от него и задумалась, переворачивая ногами камни. Хадонк сел на пригорок. Подобрал камешек, вопросительно показал мне. Получив отрицательный ответ, швырнул камень в воду:

— Ты злишься на Матвея?

— Заметно?

— Ты милая девушка из провинции.

У тебя на лице написаны все чувства.

— Тогда скажи мне, почему я злюсь на Матвея? О, великий читатель лиц. Ведь не влюблена же я в него?

— А ты влюблена?

— Нет. Это я тебе точно могу сказать.

— Пока что нет. Он слишком поглощён яркой красотой Аделлы, чтобы замечать кого-либо постороннего.

— Святые Камушки, тогда в чём дело?

— Ты и Матвей похожи.