Самое древнее зло I. Брянский фоллстрайк

Меня преследовало желание проверить наше оружие в противостоянии с голдиварцами. Кто знает, как обернётся жизнь? Вдруг нам придётся с ними воевать? Конечно, три рожка не велика проверка, но всё же…

Ещё до встречи с Баэстом я зачаровал пули на преодоление защитных полей и на невосприимчивость к «Толчку», которым боевые маги отклоняли полёты стрел и другого метательного оружия.

Ни маги, ни солдаты не обратили на калаш внимания. Даже если голдиварцы и подозревали, что это какое-то оружие, то не показывали виду. Выстрелы из него тоже не вызывали интереса.

По сравнению с магическим оружием, наши огнестрелы выглядели не столь ярко.

Мы долго пробирались по лесу.

Мне не нравилось, что меня держали в неизвестности:

— Ещё долго? Куда мы идём? Почему вы молчите?

Драген не отвечал. Потом просто провёл рукой и на моих губах оказалась какая-то липкая паутина. Теперь я только мычал, не размыкая губ.

Вот ещё трюк, который хотел бы изучить!

К вечеру вышли к небольшому озеру. До его середины протянулась скалистая гряда.

Драген снял паутину с моего рта:

— Готовься, скоро будем атаковать.

— Вдесятером на штурм крепости?

— «Тахвия» предназначена для сортировки и допроса пленных. Ненужных казнят после пыток, остальных пересылают вглубь страны. В ней не держат большой гарнизон.

Один из магов расставил руки и упал спиной в озеро, как в бассейн. Не долетев до воды, превратился в чёрную птицу, типа нашей вороны. Описав над нами круг, улетел на разведку.

— Блин, так тоже хочу уметь, — шепнул я Драгену.

— Ты внеклассовый маг, ты можешь всё, но не всегда.

Будешь стараться, может быть и получится.

— Беда внеклассовости: теоретически я способен на всё, а практически даже учёба не гарантирует умение?

— В магии, Матвей, никакая учёба ничего не гарантирует. Внеклассовые маги не чувствуют упорядоченность магических струн. Вы дёргаете их наугад, как слепые. Никто не знает, что вы сотворите: то ли световой шарик, то ли огромный ком огня, способный сжечь город. Поэтому ваша деятельность запрещена.

Вернулась птица.

Буквально «ударилась о земь», рассыпав перья, и превратилась в человека. Складывая из пальцев фигуры, маг пояснил остальным что-то. Очень напоминало язык жестов наших военных.

— Пора, Матвей, — сказал Драген.

Я создал самую мощную в моей жизни плазмобиту. От неё распространялась такая сила, что волны прибоя на озере побежали в обратную сторону. Ливлинг, который превращался в птицу, даже уважительно поднял капюшон робы, оценивая изделие.

Маска Драгена усмехнулась.