Самое древнее зло I. Брянский фоллстрайк

Скоро приступим к пыткам.

Я делала глубокий вдох, скрывая страх:

— Приступайте.

— Кто был твой спутник? — рявкнул генерал.

— Не было никого! — закричала я в ответ. И добавила, чтобы узнать о судьбе Матвея: — Разве вы не обыскали побережье?

— Обыскали. За камнями обнаружены следы того, что там кто-то лежал. Тоже мокрый.

— Раз никого не нашли, значит, никого и не было. Вообще, это я лежала.

— Почему вы не развели огонь, чтобы обсохнуть? — снова поменял тему генерал. Намеренно употребил множественное число.

— Мне хотелось быть мокрой.

Меня отвели обратно в камеру, где опять попала под гнетущее воздействие квиксольных стен. У меня едва хватало сил, чтобы не терять сознание.

Куда делся Матвей — оставалось загадкой. Ведь он был слаб, чтобы уползти. Да и куда бы он делся от целого отряда вражеских лазутчиков?

Каждый новый допрос повторялся. Даже порядок вопросов и обвинений не менялся.

Но однажды генерал показал мне такое, что только запутало все мои предположения о судьбе Матвея.

3

На последнем допросе генерал был чрезвычайно хмур. Раньше подыгрывал моим шутливым приветствиям:

— А, кэрра Бленда. Давно не виделись. Ну, готовы продать родину? Нет? Ничего, скоро заставим.

Щелчком пальцев отдал приказ магам — сжатый воздух вдавил меня в кресло.

— Надоело твоё упрямство, — сказал генерал, прохаживаясь внутри защитного поля. — Пойми, сейчас война. Ты — враг. Утаиваешь потенциально важную информацию. Но ты девушка, ты молода и красива, а мы, гофратцы, не номасийцы, для которых жизнь человека ценится меньше, чем следы костра на заброшенном кочевье.

Тут я не могла не согласится.

Если бы я попала в руки соотечественников Аделлы, то с меня давно содрали бы кожу, отрезали бы нос и уши. А потом ливлинги, обернувшись какими-нибудь зубатыми монстрами, играли бы моим телом, покусывая и расцарапывая ровно до тех пор, пока не начала бы умирать. Затем в меня вдохнули бы чуть-чуть жизни, чтобы продолжить пытку.

При этом номасийцы гордились, что у них не принято насиловать женщин.

— Но больше терпеть я не намерен, — сказал генерал. — Смотри и делай выводы.

Он развернул свиток умобраза.

Появилось побережье Омгана, где меня захватили. Были видны камни, за которыми позже я спрятала Матвея.

— Это зрение нашего ливлинга, — пояснил генерал. — Обернувшись птицей, он наблюдал это с ветки дерева,

Где-то над озером вспыхнул портал. Внимание ливлинга переместилось на него.