Первое правило дворянина

Такое ощущение, что над мозгами Соколова кто-то хорошенько поработал, чтобы его память частично пропала.

Разумеется, я могу заблуждаться, но пока слишком странно все это выглядит. Вот взять ту же войну. Ну хорошо, допустим Соколов не очень этой темой интересовался и каких-то деталей не знает, но кто напал и почему, молодой дворянин в семнадцать лет знать должен, правильно? Если бы у него с мозгами была беда это одно, а так вроде соображает... Ну, будем надеяться, что и здесь моя генетика ему на помощь придет и если есть какая-то травма, то мозг постепенно восстановится.

Я посмотрел на служанку, которая по-прежнему ревела белугой. Вот же тетка — ей плакать, что с горы катиться! Пора этот плач прекращать, нужно сменить тему.

— Про войну поговорили, с родней... будем считать тоже все понятно, ну а что с дорогой дальней?

После моего вопроса женщина всплеснула руками.

— Дорога! Точно, Володенька! Про письмо-то я и забыла совсем! Сейчас принесу!

Письмо? Какое письмо? О, Владыка империй! Неужели хотя бы по одному из моих вопросов меня ждет полная ясность и я что-то узнаю не от служанки? Даже как-то не верится.

Варвара вернулась в комнату, сжимая в руках сложенный вчетверо лист бумаги и протянула его мне.

— Это письмо от вашего батюшки, — пояснила она. — Сказано было передать его в день совершеннолетия, то есть когда вам семнадцать исполнится, а это сегодня.

Я развернул лист бумаги и начал читать. Письмо было написано от руки.

«Володя, сынок... Завтра на Красной площади меня казнят как заговорщика и изменника отечества.

Хорошо хоть твоя мать и брат избегут этого позора... Плюй в рожу всякому, кто скажет тебе, что ты сын предателя и никогда не верь этому. Нас оболгали! Запомни эти фамилии и сделай так, чтобы они заплатили за свои преступления: Салтыковы, Морозовы и Болотовы. Если жив будешь — отомсти! Пусть подавятся собственной кровью ненасытные твари!

Крепко обнимаю и целую тебя, сынок...

P.S. Как исполнится семнадцать — езжай поступать в Мироходцы. Послужи Императору и отечеству в это тяжелое время — для тебя, как дворянина, это святой долг, помни об этом!

Да и нет у тебя другого пути.

..

Твой отец, Михаил».

Я перечитал письмо два раза, сложил листок и бросил его на стол. Так, ну вопросов по ходу дела становилось больше. Всего несколько минут назад все выглядело немного проще. Теперь, когда отец Соколова написал, что его семью оболгали, разумеется все заиграло совсем иными красками. Выходит, он не заговорщик...