Край

Зазвучали громкие голоса, топот стоял такой, что даже находящиеся на первых этажах прекрасно слышали каждого спускающегося. Я мысленно поморщился, вот именно поэтому и не хотел идти со всеми. Шумная и неуправляемая толпа, а я слишком уж привык полагаться исключительно на себя во всех непонятных ситуациях.

— Думаю, нам нужно будет рассказать об увиденном, — заметил я, поднимая взгляд к лестничному пролёту, уходящему ввысь, откуда сейчас доносились приближающиеся голоса людей.

— А поверят? — засомневался Кирдык.

— Если бы ты мне об этом рассказал, а не показал, я бы и сам покрутил пальцем у виска. Это же натуральный бред.

— Ну а браслеты эти разве не бред? Или то, что мы до сих пор своих имён вспомнить не можем? Куда уж бредовее, — я не смог удержаться от кривой улыбки.

— Ну, так-то оно так, — согласился бугай. — Хуже точно не будет.

Голоса становились всё ближе, и в них уже легко угадывались основные горлопаны. Тычок, и та самая огромная тётка с забавным именем, полученным от Лабиринта — Сельдь.

Нарочно не придумаешь. Оба сейчас так спорили, что никого, кроме них, слышно не было. Я с удивлением ощутил в себе разгорающееся раздражение, обычно мне плевать на подобную ругань, но сегодня слишком уж странный день, и сейчас я готов уже сам взорваться. А тут ещё и эти две истерички.

Наконец группа спускающихся людей появилась на последнем пролёте лестницы. Сельдь с Тычком продолжали спорить по поводу какой-то откровенной чуши, не слыша никого, кроме друг друга.

В момент, когда оба оказались на лестничной площадке с почтовыми ящиками, Кирдык не выдержал первым и опередил меня. Бугай сделал шаг вперёд и неожиданно рявкнул:

— Замолчали! Оба!

От неожиданности и внезапности этого горлопаны заткнулись, удивлённо захлопав глазами. Кирдык же продолжил:

— Все слушайте сюда. Пару минут назад во дворе этого дома мы видели существ. Они не похожи на людей. Выше. Шире в плечах. Фигура другая. Покрыты шерстью. И двигаются по-другому. Иная пластика.

А ещё у каждого на руках стальные когти размером с наши мечи.

Он говорил коротко, так, словно заколачивал гвозди словами. Это придавало им веса. Я же внимательно следил за реакцией людей перед нами. Удивление, неверие и страх. Хлыщ уже искривил рот, чтобы что-то сказать Кирдыку в пику, но не успел — бугай указал на Тычка пальцем, с раздражением глядя на него.

— Ты! Если будешь на улице орать так, как орал, спускаясь сюда, получишь в ухо. Сильно получишь.