Семена Распада. Том I

Однако слухи жирными червями во все стороны расползались от замка. И вот уже через год после гибели архэта вся Амония недобрым словом поминала его развратную вдову. 

Перед отправлением в Мирьех чародей повелел Амони навестить Ланаксэт, надеясь, что юный де Пьюс поумерит воинский пыл. Но норинец недооценил наследника, скрепя сердце, тот отправился просить благословения у женщины, когда-то давшей ему жизнь.  

Высокие двери Ланаксэт украшало резное изображение павлина — геральдического знака Мерце.

Амони постучал, однако ничего не произошло. Чувствуя, как тревожно замирает сердце, он ударил в дверь ещё несколько раз. Наконец та приоткрылась: на пороге, позёвывая, стоял кудрявый шохеец в широких штанах и цветастой безрукавке на голое тело, видимо, один из прислужников.

— Ну и чего барабаним? — неприязненно спросил он, по-южному растягивая гласные. — Её Светлость не велели беспокоить.   

Возмущение, захватившее Амони, оказалось столь сильно, что несколько мгновений он не мог выговорить и слова, сделавшись только ещё бледнее обычного. Наследник впервые столкнулся с подобной вопиющей непочтительностью. Впрочем, слуга мог просто не знать будущего архэта в лицо, тем более к дорогим нарядам тот страсти никогда не испытывал, одеваясь подобно обычному рыцарю.

— Я Амони де Пьюс, сын архэта Лоэмара и твоей госпожи Асоль Мерце. Я требую немедленно пропустить меня к Её Светлости! — с предельной чёткостью проговорил Юный Барс, предвкушая, как вгонит лакея в смятение перед высоким титулом. Но наглый прислужник даже не изменился в лице, ещё раз зевнув, он молча скрылся, оставив дверь приоткрытой.

Амони вбежал следом, пылая праведным гневом, однако лишь его нога переступила порог Ланаксэт, и вся ярость и задор мгновенно исчезли, оставив место лишь полузабытому детскому страху.  

Главный зал Маленькой Радости с первых мгновений поражал несвойственным северу утончённым великолепием. Там царили жара, музыка и дурман. Полы застилали узорчатые ковры, каждый стоимостью не меньше ста керов.