Семена Распада. Том I

Построенный из огромных глыб гранита, с могучей крепостной и тремя угловыми башнями, устремлёнными ввысь, он создавал сильное впечатление. Гости приморского владения, да и жители ближайших поселений нередко говорили, что при взгляде на Бринадаль с побережья чувствуешь всю ничтожность собственного существования. Так что совсем неудивительно, что шехэт, привыкший смотреть на жизнь с высоты донжона, был чёрств и невосприимчив к бедам нижнего мира, тем более, у него хватало и собственных.

Не так давно Комэану Геррерту исполнилось сорок три года, но чувствовал он себя дряхлым стариком. А ведь в молодые годы шехэт жадно познавал жизнь, не оглядываясь на прошлое, и почти всегда добивался успеха, благодаря острому уму, самоуверенности и обаянию. В то полузабытое время Комэан был эдаким любимцем судьбы, не страшащимся никаких потрясений и не жалеющим о поступках.  Но сейчас всё изменилось: жизнь утратила былые краски, ушли навсегда надежда и вера в будущее, и каждый новый день приносил лишь новые заботы и новые разочарования.

Хозяин замка, печально вздохнув, вновь попытался вникнуть в смысл сделанных им накануне записей. Приобретённая ещё в детстве привычка доверять всякую мысль бумаге неоднократно выручала его из трудных положений, но если раньше заметки велись упорядоченно, то сейчас в них царил истинный хаос.  

Голова нещадно болела, Комэану казалось, что где-то там внутри марширует пешее войско с барабанщиками.

Шехэт окликнул ждущего в коридоре слугу, тот появился незамедлительно, в извечной опрятной орне* цвета морской волны и с тенью улыбки на строгом лице.  

— Принеси урфа, — потребовал Комэан.

Прислужник, поклонившись, отправился за бодрящим напитком. Вскоре он возвратился с большой цеттиновой чашей, наполненной голубоватой жидкостью. Комэан махнул рукой, отпуская лакея, а сам, хлебнув кислого сока, удобней устроился в кресле и закрыл глаза. В голове по-прежнему стучало, но уже не так сильно, и вместе с тем, как отступала боль, возвращались воспоминания не менее мучительные, чем она.